Картинка расплылась, унося с собой образ их детства. В следующее мгновение Уильям увидел свою маму в возрасте Элли. Эрика танцевала в пустом полузаброшенном амбаре, где-то в пригороде. Ей была не нужна музыка. Девушка оттачивала каждое движение, повторяя снова и снова то, что получалось недостаточно идеально. Все это она делала в легком спортивном костюмчике. В какой-то момент в помещение заглянула светлая голова Аньелы.
– Эри, тебя ищет папа! – девчушка почему-то грустно улыбнулась.
Эрика прервала занятие и подошла к сестре.
– Спасибо, что предупредила. Пойдем! – сестры скрылись из амбара и образ снова развеялся, уступая место новому моменту из жизни девочек.
Уильям ласково улыбнулся и мельком бросил взгляд на кузину. Нора не отрывала глаз от артефакта, наблюдая, как растет и меняется ее любимая мама. Они еще долго смотрели на хаотичные моменты из жизни сестер Мёрдок, и все это время Уилл держал девушку за руку в знак поддержки и любви.
Глава 10. Пауки в банке
Звук будильника в то утро показался Норе похоронным маршем во плоти. Девушка совершенно не хотела высвобождаться из объятий любимого человека и вставать из постели в такую рань, однако телефон продолжал надрывно верещать, а в добавок к нему в голове зазвучал настойчивый голос Элоизы.
“Хватит валяться, пора собираться на экзамен!”
Нора проигнорировала это заявление и потеснее прижалась к Винсенту. Он спал крепко после долгой ночной смены на работе, так что будильник был ему нипочем.
Прошло три месяца с тех пор, как волшебница съехалась с любимым детективом, покинув квартирку Уильяма. Пришлось долго уговаривать Элоизу на принятие этого решения, и Норе это далось крайне не просто. Она часами спорила с невольной соседкой, предлагала различные компромиссы, но все было бесполезно. Изи согласилась подумать над этим вопросом только тогда, когда узнала о семейном архиве заклинаний Мёрдоков.
Уильям предложил ей объявить Ихтиандра в розыск. Так как тела Роберта не существовало более в природе, довольно скоро последние представители семьи Мёрдок вступили в наследство. Повозиться с документами так же пришлось, но в результате Изи получила мощный заряд надежды. С того момента почти каждый день Норе приходилось посвящать несколько часов изучению семейной библиотеки, полностью перешедшей в ее владение.
Каждый день Элли Деамон был похож на войну. Борьба прерывалась на краткие передышки и спорные компромиссы, но неизменно вспыхивала вновь, ибо на практике Элеонора и Элоиза оказались слишком разными людьми. Нора хотела проводить больше времени с Винсентом, заниматься их совместным бытом, планировать общее будущее… Изи он был противен. Ее раздражал каждый взгляд, каламбур или нелепый галстук в гардеробе. Она цеплялась к каждой мелочи, а с того момента, как Нора добилась разрешения съехаться с ним, так и вовсе пошла вразнос.
“Как тебе может нравиться эта туша? Фу, от его дезодоранта у меня мигрень, неужели так сложно пользоваться чем-то менее ядреным?”
“Если это он сейчас так пошутил, то мне жаль его коллег. Серьезно, юмор сдох в его голове и начал разлагаться.”
“Он что, думает, что раз живет с волшебницей, можно не париться о порядке в доме? Мы ему не прислуга! Пусть убирает свои носки и трусы в ящик, а не раскидывает по дивану, французский свинтус!”
“Как же хорошо, когда этот болван в командировке! Ну серьезно, Нора, задумайся о том, чтобы бросить его поскорее, ведь не жизнь, а сказка же!”
И так изо дня в день.
Изо дня. В день.
В какой-то момент Нора не выдержала и потребовала прекратить эти вечные придирки, на что Изи выдвинула невозможное требование: поступить в Королевскую академию музыки.
Это условие показалось Норе неподъемным не из-за конкуренции за место. И даже не из-за количества занятий, нет. У Элеоноры Деамон с раннего детства была паническая боязнь сцены. Она не могла выступать на публике даже с простейшим школьным докладом, не говоря уже о чем-то серьезнее. Аньела наняла для нее репетитора, чтобы помочь дочери привыкнуть, хотя бы через музыку. Так в жизнь малышки Элли вошла скрипка, и это знакомство подарило ей радость от музицирования… Но от фобии не избавило.
Элоизу фобия “сестры” не волновала. Вся любовь к музыке будто исходила именно от нее, а потому девушка жаждала учиться дальше и в будущем выступать. Эта тема стала камнем преткновения еще на месяц. Изи продолжала изводить Нору придирками и недовольством существованием Винсента, а Нора в ответ упрямо отказывалась идти в академию. Правда, ее упрямства хватило только на месяц.