Несколько долгих мгновений спустя Элли почувствовала энергию зеркала, его силу. Она манила волшебницу к себе, притягивала со страшной силой, однако задание было не только в поиске артефакта, но и в том, как его призвать.
– Вените эд ми омнес. Эго те воко, – прошептала Элли, направляя свою силу, как магнит в нужную сторону. Заклинание призыва сработало не сразу, но при большей сосредоточенности девушке удалось выполнить задуманное. Когда она открыла глаза, зеркало из видения оказалось у нее в руках. Гладь стекла была столь идеальной и блестящей, что не верилось в реальность его существования.
– Умница, – даже голос Матильды не смог отвлечь Нору от этого артефакта, – а теперь попытайся обуздать его энергию, переплести ее с собственной. Так ты установишь с ним связь. Вспомни заклинание привязки.
Волшебница коснулась пальчиком зеркальной глади и уверенно произнесла:
– Нунс аутэм эт вос, эт сэтера. Толле инвидиам, эт туум эст квод хабэо. Ита фиат, – тонкая струйка света вырвалась из кончика ее пальца и погрузилась в зеркало. Оно тотчас озарилось ответным сиянием, Элли почувствовала невероятное тепло и тяжесть на душе, словно ее сердце сковывало от магии прошлых владельцев артефакта. Заклинание потребовало немало сил и отдачи, а с тем и времени. Когда все закончилось, на часах уже было больше семи вечера.
Матильда помогла Норе прийти в себя после слияния с зеркалом Онреко. Она налила девушке целебный чай из трав, что собственноручно собрала во время странствий по свету.
– Как ощущения?
– Такое чувство, будто я постарела лет на восемьдесят, – устало улыбнулась Элли и пригубила напиток из кружки, – так и должно быть?
– Мне трудно судить, не было такого опыта. Но, полагаю, что да. Это значит, моя милая Элли, что ты, наконец, готова.
– К чему? – девушка изогнула бровь.
– К самостоятельному изучению этой жизни. Больше мне учить тебя нечему, дорогая, – Мати пожала плечами, – теперь ты точно сможешь сама постоять за себя.
– А… Чем займешься ты? – Элли внезапно поняла, что ей невыносимо грустно от этой новости. Казалось бы, долгожданная свобода и самостоятельность…
– Как чем? Продолжу свои странствия, в конце концов зеркало – не единственный стоящий артефакт в моей практике. И лучше уж его найду я, чем… – женщина осеклась и невольно обняла себя руками, – подобные вещи не должны попадать в плохие руки.
Отчего-то Элли поняла, что Мати имеет в виду кого-то конкретного, вроде ее дяди, например. Роберт был как раз самым ужасным кандидатом на роль хранителя чего-то столь мощного. Слабейший в роду Мёрдоков, старый, завистливый и алчный самодур. Элли до сих пор не могла ему простить смерть Аньелы. Волшебник, а не смог вылечить ее!
– Понятно. Что ж…– девушка допила чай и встала, – надеюсь, мы скоро снова увидимся. Пойду домой, сообщу Эрике новости. К тому же, мы ждем в гости моего кузена, раз уж теперь я свободна, то успею узнать о нем чуть побольше, – Элли подмигнула, намекнув на силу своего зеркала.
Матильда звонко рассмеялась.
– Что ж, не буду тебя задерживать. Иди сюда, – женщина встала и крепко обняла свою ученицу. В этих объятиях было столько тепла и нерастраченной нежности, что сердце Элли растаяло, как мороженое на солнце. Оторвавшись от Мати через добрых пять минут, Нора немедленно телепортировалась из библиотеки с легким хлопком. В этот раз она решила не тратить время на дорогу.
А Матильда гордо улыбнулась и вышла из учебного помещения, прошлась между огромными, забитыми до отказа стеллажами, и остановилась возле своего стола. Взгляд сам упал на фотографию в рамке, прошелся по чертам молодого человека, обладателя почти звериных желтых глаз и таких же как у Мати шоколадных кудрей. По помещению пронесся вздох. Свет погас.
Первое, что услышала Элли, когда вернулась домой, был громкий звонок домашнего телефона. Им редко кто-либо звонил на этот номер, в какой-то момент девушка даже хотела избавиться от лишнего устройства, но тетя Эри уговорила ее оставить телефон на всякий случай. Девушка подошла к тумбе и сняла трубку.
– Алло?
– Здравствуй, племянница, – по спине Элли прошелся холодок от знакомого скрипучего голоса дяди Роберта, – надеюсь, ты в добром здравии?