А Дайана задохнулась, заметив на щеке противницы в точности такой же порез.
– Элейн, посмотри!..
Защиты как не бывало. А может, её и не было?
…Но Элейн не слушала. Элейн нападала. И, судя по лицу, никакие доводы не могли её убедить.
– Элейн, он наврал тебе! Наврал! – отбивая удары, что становились всё злее, кричала Дайана. – Он не хочет, чтобы ты победила! Он хочет тебя убить! Нас убить!
Взмах, свист, скрежет…
Улыбка довольного кота вдалеке.
– Отец говорил, что демон связан заклятьем, что он не может причинить Ридделлам вреда! Но вреда напрямую! – не сдаваясь, твердила Дайана. Элейн больше не отвечала: рыча, как берсерк, она атаковала и атаковала. – Поэтому он решил умертвить тебя… твоими же руками!
Пурга стала гуще, воздух – ощутимо холоднее. Мнилось, ещё чуть-чуть – и Элейн не выдержит, выплюнет заклинание…
Дайана ушла в сторону от удара. Внутри билось отчаяние. Но тут каменная площадка слегка размылась, перед глазами метнулась иная битва…
Дайана моргнула. И, стиснув рукоять, кинулась навстречу противнице, как учил Дориан.
Удар!..
Клинок выбило из мертвенно-белой руки. Элейн пошатнулась.
Упала.
В тот же миг кончик меча Дайаны коснулся её шеи.
Казалось, уши оглохли – такая вдруг наступила тишина. Ни звука, ни ветра – ни природного, ни колдовского. Даже дыхание – и то перехватило.
Тоненький порез на коже едва заметно щипал. Элейн смотрела на него, снизу-вверх, точно заворожённая. Но потом – моргнула, перевела взгляд на глаза.
– Убей меня.
Дайана пошатнулась. Сама чуть не упала.
– Убей меня, – повторила Элейн. – Я… я признаю. Ты победила.
– Нет.
У поверженной затряслись губы. Элейн содрогнулась, истерично прокричала:
– Убей!..
– Никогда.
Пальцы левой руки залезли под плащ, вытянули наружу цепочку с капелькой-камнем.
– Ты и я – одно целое. И я ни за что не убью себя.
Меч скользнул в ножны, к Элейн протянулась рука…
И руна на камне Единства замерцала, как вечерняя звезда.
…Тишина взорвалась воплем Лероя:
– Схватите её, не дайте ей дотронуться!..
Но пальцы Элейн уже крепко обхватили Дайанину руку.
Вспышка. Монотонный голос отца.
Заклинание Раздвоения, что читалось наоборот…
Боль…
Чужие мысли, чужие воспоминания… И знакомая, обжигающе злая Сила.
Мимолётное мгновение – и Дайана Элейн Ридделл открыла глаза.
Целая. Целая!
…А десяток Карающих уже неслись к ней, и крылья хлопали по ветру, будто пиратские паруса.
Дайана встретила их кривой улыбкой. Махнула рукой, и её накрыл купол из аметистового огня.
Скинуть рюкзак с плеч, вытащить миропорт…
Зажмуриться, представить, положить его на камень…
В чёрной глубине показалась знакомая картина. Затем ударил столп света, и она…
Резкий вскрик Лероя.
Огонь загудел – и исчез, когда его призвала другая рука.
Дайана ещё успела увидеть, как на площадку вылетела знакомая фигура: чёрный дублет с ястребом, вышитым нитками серебра, безумные пепельные глаза…
А потом шагнула.
Эпилог
Глаза открылись. И увидели рыжую белку, что деловито нюхала ботинок.
Дайана улыбнулась, пошевелила ногой… Зверюшка подпрыгнула и, разумеется, убежала.
Досадно. Кажется, у неё в рюкзаке ещё оставался пакетик фундука. Могла бы и угостить…
Дайана привстала, подняла голову с мятого рюкзачка. Потянулась, задев рукой иней, покрывающий тусклую траву. Поёжилась.
И, конечно, всё вспомнила.
Она осторожно встала на ноги, выглянула из-за укрытия – куста боярышника. Осмотрелась.
В Кайт-парке царили утро и тишина. И это было прекрасно.
Дайана подобрала клетчатый рюкзак с лежащим на самом дне миропортом. Немного подержала его в руках, потом – привычно закинула на плечо.
Теперь вчерашний день казался кошмаром. Чем-то далёким, почти ненастоящим… Почему она выбрала Кайт-парк, почему попросила перенести именно сюда? Дайана до сих пор не могла понять это до конца.
Быть может потому, что именно это место было началом?..
Когда погас потусторонний свет, и она оказалась среди вечернего парка, силы кончились – внезапно, разом. Дайана не помнила, как подняла миропорт. Не помнила, как она добралась до куста, положила рюкзак под голову – просто вырубилась, заснула…
Но сейчас её сознание было чётким, как никогда.
Дайана вышла на простор, ещё раз огляделась. Затем – вытащила миропорт.
«Эвалонния», – мысленно проговорила она. В памяти вспыхнула бирюзовая река.