– Ответь, что с тобой? – произнес я, чувствуя, как из глаз вновь потекла кровь.
– Я… я люблю тебя… пожалуйста… отпусти, – кряхтела девочка. – Я ничего не сделала… я только… люблю…
– Я так никогда не пойму, что с моими глазами! – злость будто переполняла меня. Казалось, что я получаю удовольствие от чувства превосходства. – Подойди ближе!
– Мне больно… – продолжала та шептать. – Гха… – я уловил звук человека, которого стошнило на траву.
«Сука!»
Я терял кровь и от этого чувствовал все большую слабость. Поняв, что долго не продержусь, стал чаще моргать и стараться сфокусировать взгляд, но у меня ничего не выходило. Наоборот, все становилось только хуже, а кровь циркулировала с неприятно высокой скоростью.
– Ничего не вижу … – прошептал я, вновь закрыв глаза от жгучей боли. Веки были разодраны, а кровь начинала иссыхать, расцарапывая глазные яблоки. – Ничего…
– Эйджи… – в спину прохрипела Фумико. – Не открывай глаза!
Впрочем, я и не собирался. Мне было больно это делать, да и смысла в этом никакого не было. В любом случае я ничего не видел.
– Вставай давай! – кто‑то залез под мою руку и помог подняться. – Побудешь пока в больнице, а то весь газон кровью залил!
Судя по ощущениям и запаху, это была не Фумико.
– Отец?
– Аргх… – прошипел тот, вызывая такси. – Молчи, ничего не говори и не открывай глаз…
– Джина… позвони ей… – на этот раз сильно стало болеть горло от того, что я говорил абсолютно другим голосом.
– Л… ладно, – с трудом выхватил тот мой мобильник из кармана и набрал номер Джины. – До склада тогда дотащу тебя, ты прав. Если кто это увидит, тебе конец.
Положив мое обессилевшее тело на кровать в комнате Фумико, старик спешно взял тряпочку и обмочил ее в горячей воде.
– Джина‑сан, можешь срочно приехать? – волнительно произнес старик. – У твоего парня проблемы…
– Теперь что случилось?! – выпалила так, что даже я услышал из динамика. – Его снова покалечили?!
– Нет, он, кажется, на «би»‑клетки наткнулся… – прерывисто вздыхая, произнес отец. – У сына кровь обильно вытекает из глазных яблок. Их будто кто‑то вырвать пытается…
– Поняла, – серьезно произнесла та. – Буду через десять минут!
«Всего десять минут? В прошлый раз она ехала около получаса. Видно, все серьезно.»
Отец быстро убрал мобильник и стал вытирать щеки, на которых успела застыть кровь. Я продолжал лежать с закрытыми глазами и стараться найти хоть что‑то, что могло быть связано с их возможностями.
Да, мне удалось продвинуться с мертвой точки, но все же этого было мало.
Наконец я смог взять верх над своим пульсом крови и погасить контакт «би»‑клеток с глазами. Руки и ноги мои внезапно онемели, как и в первый раз. Я открыл глаза и взглянул на отца через пелену крови. Его было видно плохо, но все же лучше, чем с активированными би‑клетками.
– Фумико… – пробормотал я. – Как она?
– Не знаю, – закончив обтирать мое лицо тряпкой, прошептал он. – Ты когда это свою родовую контролировать научился?
– Откуда ты знаешь про мою родовую? – по моей памяти реципиент никогда не активировал свои би‑клетки. Отец просто не мог о них знать.
– Ты частенько по ночам нам с матерью в детстве спать не давал, малыш… я эту твою способность уже наизусть выучил… – вздохнул тот. – Но давай мы обсудим это потом. Я сейчас посмотрю, что с Фумико, а позже загляну к твоей матери. Жди Джину и не вставай с места.
– Да…
Спустя некоторое время на улице послышался свист резко затормозившей машины.
Спустя минуту в комнату забежала Джина. Заметив меня, истекающего кровью, ринулась ко мне и присела рядом, положив на пол небольшую сумку с медицинскими приборами. Я лежал на спине с закрытыми глазами в ожидании того, что та начнет с оказания медицинской помощи.
– Прости, Эйджи, опоздала немного… – часто дыша, выпалила та и приложила ко лбу ладонь. – Температуры нет… ты как себя чувствуешь?
– Ужасно… – прошептал я. – Двигать зрачком больно… я ослеп…
– Ты сможешь глаза открыть? – взволнованно спросила та, аккуратно коснувшись пальцами моих закрытых век.
– Ай…
– Прости, – прошептала та и стала выбрасывать лечебную ману в область глаз. – Попробуй их открыть, Эйджи‑кун… – вновь прошептала та.
– Да, я пытаюсь… – процедил я, медленно разлепив веки.
Скажу честно, боль все еще была адская, но не настолько невыносимая, как в первый раз. С помощью печати мне удалось полностью успокоить циркуляцию крови и приглушить жгучие реакции, которые возникали из‑за контакта би‑клеток с глазными яблоками.
Становилось легче.
Девушка поднесла свою ладонь сверху моих глаз и продолжила восстанавливать мое зрение. Боль медленно уходила, а та слабость, которую я ощущал во время активации родовой составляющей, стала переходить в сонливость. Мои глаза вновь стали медленно закрываться, а разум уходил в забытье.
Голос Джины становился все более удаленным, а глаза мои окончательно закрылись. Боли не стало, и это замечательно.
Проснулся я рано утром от звука пришедшего сообщения. Открыв глаза, стал сонно нащупывать свой мобильник по карманам.
[Джина] – Как глаза? – высветилось сообщение от Джины, напомнившее мне обо всем, что вчера произошло.
[Эйджи] – Спасибо большое, Джина‑сан. Я снова вижу, – ответил я и, отложив мобильник, вновь попытался заснуть.
Но не прошло и пары минут, как в склад осторожно постучались и вошли. Вновь открыв глаза, я увидел отца. За ним вошла мать и осторожно посмотрела на меня.
– Ты в порядке, сын? – серьезным тоном спросил отец.
– Да, мне лучше…
– Почему Фумико спит у тебя в комнате? – поинтересовалась мать.
– Долго объяснять, – повернулся я на другой бок и закрыл глаза. От подушки исходил металлический запах застывшей крови, но родителей это не пугало.
«Надеюсь, кровь течет из глаз лишь по первости…» – думал я, морщась от неприятного запаха.
– Тебе в школу, Эйджи, ты и так много занятий пропускаешь… – пробурчала та, окинув взглядом комнату. На что отец одобрительно кивнул. – Вставай, милый…
Возражать ей смысла не было, поэтому, сдавшись, я сполз с кровати и вышел на улицу в их сопровождении.
После водных процедур позавтракал купленными печеньями с молоком и отправился будить Фумико, которая сладко нежилась в моей мягкой кроватке.
– Эй, мать… – стащив с нее одеяло вновь опешил от увиденного. Мало того, что гадюка спала на моей кровати, так ещё и полностью голой.
– Что за…
– А? – не открыв глаз, девочка стала нащупывать одеяло, но, ничего не отыскав, посмотрела на меня. – О, ты проснулся.
– И тебе советую, – свалился я рядом на пол, опершись спиной о кровать. – Разговор есть.
– Какой? – промычала та, поджав подушку ближе к животу.
Я взял в руки сумку, достал чистый лист и протянул ей.
– Быстренько нарисуй, что ты вчера видела на моих глазах…
– Ммм… – задумавшись, девочка вытянула руку, чтобы взять лист. Я же взял за ее запястье и дернул на себя так, что та вяло приняла сидячее положение и свалилась рядом со мной на пол.
– Ты чего, лежа с закрытыми глазами рисовать собралась? – хмуро пробормотал я.
– Нет, просто… – смутилась та, не отыскав нужного ответа. – Так что тебе нужно?
– Рисуй, – вновь я вытянул лист. – Я пока оденусь.
Сменив пропитанную кровью футболку на чистую школьную форму, я вновь повернулся к рисующей девочке. Та, пожав плечами, стала вырисовывать что‑то на листе.
Спустя минуту она протянула лист.
– Как‑то так…
Честно сказать, такого узора я не встречал никогда. Сам зрачок был изображен сплюснутым, а между границами радужки и темной области зрачка девочка вырисовала форму в виде кольца.
– Вот этот кружок, – показала на кольцо. – Он ярко светился… меня будто ослепило на секунду, когда ты посмотрел на меня.
– Что‑то почувствовала? – взяв в руки лист, спросил я задумчиво.