- Родная невестка... Родная ведь... После Хасена и тебя она самое дорогое наше дитя. Мы ведь нянчили вас всех с малых лет... - губы старухи задрожали, она заплакала, вытирая глаза рукавом, - Пропади все пропадом, говорит... Мне-то еще ничего, а вот его - с его белой бородой - обозвать жуликом...
Салим с болью в сердце слушал стариков. После смерти родителей старший брат и его жена с малых лет поили и кормили Хасена и Салима. Салим любил и почитал их как отца и мать и не мог допустить, чтобы теперь больные и слабые старики жили одни в далеком ауле. Но Хасену, рано покинувшему родительский дом, их приезд, видно, оказался некстати. Что же надо сделать, чтобы они все жили в согласии? Ведь старший брат столько говорил об этом? Салиму вдруг показалось удивительным, что в этом доме еще могут сохраняться древние, добрые представления казахов о семейных отношениях.
- Вы еще не понимаете, что многое изменилось. Старые кочевья оставлены людьми. Они, - Салим бросил взгляд в сторону гостиной, - тоже откочевали... только в другую сторону Они изменились, а вы хотите, чтобы все было, как раньше...
Старики не поняли его. Брат придвинулся к Салиму, наклонился, заговорил полушепотом:
- Салим, объясни толком! Ты говоришь неясно. Что, у него не хватает денег? Трудно с едой? Может, стыдятся нас?
Почему не скажут прямо? Неужели мы в тягость им, как лишние рты?..
- Нет, не в этом дело. Они получают приличный паек, и запасы, у них есть... Просто ваша близость им в тягость. Чем же иначе объяснить то, что вы живете в передней и едите отдельно?
- Верно, верно! - Старик задумчиво закивал седой головой. Вошла Жамиля, и старик замолчал, заметив, что невестка все еще не успокоилась.
- Могут ведь работать... Так нет - только и смотрят, как бы схитрить! Дармоеды! Навалились, как во время джута...
- Что, Жамиля, уже родные стали в тягость? - Салим язвительно рассмеялся.
- Да, в тягость! - вспыхнула Жамиля.
- Кормить приходится? Разорились вконец, так, что ли?
- Может быть, в этом доме ты за все платишь? -отпарировала Жамиля, подбоченясь. - Говори дальше!.. Послушаем.
- Конечно, ты уверена, что найдешь повод избавиться от лишних ртов?
Жамиля сорвалась на крик:
- Хватит болтать! Ты, что ли, мне советчик?!
- До чего ты дошла, Жамиля! - обронил Салим. -Какими ничтожествами вы стали.
- Не тебе судить старших! Недоросль! Дармоед! Сам ни на что не способен, на нашем иждивении...
- Неправда! - сказал Салим, горячась. - Я не иждивенец!
- Не иждивенец? Зачем же ты тогда живешь здесь?
- Вот оно что! Так знай - отныне я считаю для себя позором кусок хлеба съесть в твоем доме!
- Посмотри, какой гордый стал! - Жамиля смерила его презрительным взглядом.
Из гостиной на шум выскочил Хасен, набросился на Салима.
- Что ты городишь тут? Ты!.. Возомнил себя человеком?
- Я говорю правду
Салим уже не горячился, говорил спокойно, твердо, уверенный в своей правоте. Это взбесило Хасена. Судорожно дергаясь и вращая глазами, он некоторое время не мог произнести ни слова. Наконец, сжав кулаки и заикаясь от бессильной ярости, закричал:
Салим остался невозмутимым.
Салим принялся собирать свою постель. Хасен опомнился, на лице его выразилось смятение. Видимо, он не ожидал такого резкого оборота дела.
Но решение Салима было бесповоротно.
Независимость младшего брата подхлестнула Хасена.
- Я вижу, ты набрался ума-разума в своем никчемном институте! И это все, чему тебя научили?
- Тебе этого не понять, это выше твоего ума. Лучше не касайся этого вопроса, - усмехнулся Салим.
- Ишь, как тебя напичкали!
Хасен почувствовал, что ненависть к Салиму охватывает его все сильнее. Да, это была ненависть ко всему новому, которая родилась давно и таилась глубоко внутри. Исподволь разрастаясь, она охватывала все его существо и обернулась теперь против брата, окончательно разделив их. Теперь он уже не казался ему родным. Хасен скорее расстанется с братом, чем позволит новому войти в свой дом. Им овладело желание сейчас же найти такие уничтожающие слова, нанести Салиму такой удар, от которого тот не смог бы опомниться. И он бросил, не задумываясь:
- В таком случае, - Хасен ткнул пальцем в сторону старшего брата, - забирай и их с собой! Пусть я для всех буду плохой брат!.. Это ты хотел доказать?
Старики заплакали.
- Милый Салим, маленький наш, - стали умолять они, - уступи хоть ты... О господи, что за напасть!..
- Не надо плакать. Зачем вы плачете? - рассердился Салим. - Боитесь, что есть будет нечего?
- Есть нечего? - передразнил Хасен. - Начинаете задумываться ?