- Жирный? - У Хасена слюнки потекли при одном упоминании об откормленном коне.
- Жиру в нем на палец, - ответил Касымкан. - А может, и больше.
Радостно-оживленный Хасен уже сам разлил водку, чокнулся с приятелями, выпил.
- Ну, ну дальше! - возбужденно кивнул он Аманбаю.
- В общем, с этой стороны все в порядке. Единственное препятствие - один колхозник, знавший гнедка раньше. Он из ударников. Он, кстати, и довез меня до города. Увидев коня, он всю дорогу ругал ветеринара, который, по его словам, ничего не смыслит и здорового коня не может отличить от больного. Я повел было речь о том, что хорошо бы заколоть коня, жира в нем на два пальца и мясцо, должно быть, вкусное, но куда там! Он взъерепенился: «Заколоть такого коня, когда в хозяйстве не хватает лошадей?!»
- А ты не смог его убедить! - упрекнул Касымкан. -Сказал бы, что нога не заживает, ветеринар, мол, прав. Есть же документы!
- Говорить-то я говорил. Да не все. Кое- что и на будущее оставил.
Хасен рассмеялся, довольный ловкостью Аман бая.
- Правильно сделал. Как можно довериться глупому казаху?
- О документах, заключении ветеринара, я и не заикнулся.
Находчивость Аманбая понравилась и Касымкану.
- Молодец! - не удержался он. - Ты, видать, с головой.
- Ну, о чем тогда разговор! - Хасен встал, подмигнул приятелям, провел указательным пальцем по горлу. -Валить надо коня... Махан кушайт! - добавил он, нарочно искажая слова.
Касымкан все еще не решался.
- А не сочтут за хищение? Законы, знаешь, теперь суровые.
- Бросьте! - оборвал его Хасен. Голос его мгновенно стал жестким. - Советская власть из-за одной лошадки не обеднеет. Мало она забрала у нас скота? Давайте режьте, черт бы побрал все! Нечего ходить вокруг да около!
Аманбай и Касымкан промолчали.
- Ну хорошо, где тот колхозник? - справился Хасен, видя нерешительность приятелей. - Надо его пригласить, накормить досыта и заткнуть ему глотку. Кроме него, никто не мешает?
- Касымкана беспокоит то, что тот днем приходил сюда и видел коня, - сообщил Аманбай.
- Вот именно, - подтвердил Касымкан. - Опасно все-таки.
Но Хасена уже трудно было остановить. Через полчаса его поддержал порядком опьяневший Аманбай. Наконец, исчерпав все доводы, вынужден был согласиться с приятелями и осторожный Касымкан. Участь гнедого была решена. Тем временем наступила ночь, и коня без опаски зарезали во дворе. Жены Хасена и Касымкана, не спуская глаз друг с друга, суетились около мужчин, разделывающих тушу.
Дома трое дружков, налегая на горячее жирное жаркое из свежей конины, принялись за вторую литровку. Развязались языки, обнажились затаенные мысли. Перебрали все истории и дела дорогих сердцу восемнадцатого и девятнадцатого годов, когда в степь еще не пришла советская власть. Хасен, хвастливо выпятив грудь, провозгласил:
Но не успел он закончить свою речь, как у дверей послышался громкий топот. Раздались незнакомые голоса. Касымкан, схватив бутылку, от страха нырнул под стол. Вошло четверо в военной форме. В пятом Аманбай признал колхозника, вместе с которым приехал в город.
Говорить, доказывать свою невиновность было бесполезно. Все же Хасен попытался сопротивляться.
Приятелей вывели во двор,
На повороте улицы взгляд Хасена скользнул вдаль. Большой Алмаатинский пик холодно глядел на него, -далекий и неприступный... Ровный, как гранит, не знающий поражений величественный Алмаатинский пик...