Я скрещиваю руки на груди, решая, стоит ли ему верить. Он что-то не договаривает, но это действительно может не касаться меня. Вытягивать из него каждое слово я не хочу. Но я могу узнать все, если продолжу путь с ним. К тому же у меня нет выбора. Одна идти я боюсь.
— Все, что ты мне говорил до этого момента — правда?— решаю уточнить я.
— Да.
— Ты не собираешься навредить мне или использовать меня?— Я задаю этот вопрос, чтобы увидеть его реакцию. Если верить его словам, то нам еще долго идти до трассы. Я не хочу всю дорогу ждать от него подвоха.
— Нет,— раздраженно отвечает он.— Достаточно вопросов. У нас нет времени. Иди к реке и умойся. Нам надо быстро поесть и уходить.
— У меня есть еще вопросы,— возмущаюсь я.
— У меня нет времени на них отвечать.— Он бьет посохом по земле.
— Еще пара вопросов,— невинно шепчу я.
— Ты один огромный и жирный вопросительный знак, Аурелия,— огрызается он, посильнее сжимая посох.— Я даже сутки с тобой не знаком, но уже уверен, что умру от количества вопросов, которые ты мне задаешь. Даже Лудус не убьет меня так быстро.
— Не кипятись.— Я выпускаю смешок и сразу обрываю его.— Нервные клетки не восстанавливаются.
— Просто...иди уже вперед и не задавай мне вопросов хотя бы пять минут,— цедит он.
— Иду,— фыркаю я и направляюсь к реке.— А у тебя есть расческа?
— Блять!
Я улыбаюсь уголком губ. Конечно, у Демьяна нет расчески. Но попытаться стоило. Мне очень сильно хочется расчесать свои густые длинные волосы. У меня нет даже резинки, чтобы собрать хвост, и это бесит. Хорошо, что есть шапка.
Мы подходим к реке и умываемся. Я мимолетно бросаю взгляд на Власова. Каждое движение приносит ему боль, но он пересиливает её. Особенно сложно ему дается наклониться. Но и с этим он справляется.
Демьян расстегивает свою ветровку и рассматривает синяки на прессе. Я отвожу свой тревожный взгляд. Не каждый день видишь мужской торс. Это меня немного смущает. А там не просто торс. Там мускулы не заканчиваются: кубики, бицепсы, трицепсы и вены, которые выпирают. Мои женские гормоны ликуют при виде него.
В прошлый раз я тоже старалась не смотреть на него, но любопытство пересилило. Я подглядывала за ним как маньячка. Хотя меня больше интересовали его синяки и шрамы. А их у него не мало.
Я собираюсь вернуться назад, но останавливаюсь и вновь смотрю на Демьяна. Он сидит на коленях, опустив голову вперед, и пытается немного размять тело. Его глаза закрыты, а брови слегка подрагивают от напряжения и злости.
— Демьян, тебе чем-нибудь помочь?— спрашиваю я, обеспокоенная его состоянием.
Он открывает глаза и смотрит на меня через плечо. Немного подумав, он кивает в знак согласия.
Я подхожу к нему и встаю позади. Но я не знаю, чем ему помочь, поэтому теряюсь.
— Что мне делать?
— У меня много синяков на спине?— его голос меняется и становится очень хриплым.
— Да.— Я опускаюсь на колени и легонько касаюсь синяка под лопаткой кончиком пальца.— Здесь самый большой.
— Ты можешь намочить свою шапку и приложить к каждому синяку на пару минут? Если я намочу ветровку, то мне нечего будет надеть.
— Сейчас сделаю.
Я снимаю шапку и мочу её в холодной воде. Слегка выжав её, я прикладываю её к самому большому синяку и стараюсь не давить.
Демьян немного расслабляется и наклоняет голову вперед. Его дыхание становится глубоким, а плечи опускаются. Он выглядит очень уставшим и измученным, будто следы синяков есть не только на теле, но и на душе.
Я снова мочу шапку и прикладываю её к каждой ране. Пока я это делаю, мне удается внимательнее разглядеть слово «Демон» на его спине. Оно вырезано латинскими буквами, но читается на русском. Буквы идут вдоль позвоночника и кажутся неаккуратными. Последняя едва достигает пояса штанов. На спине присутствуют еще шрамы, но они короткие и напоминают порезы от ножа.
В моей груди неприятно покалывает из-за осознания того, какую боль Демьян испытывал, когда с ним это делали. Мне хочется спросить у него обо всем. Но я знаю, что он не ответит. Власов отвечает на вопросы, касающиеся игры или меня, но не себя.
— Достаточно, Аурелия,— низким голосом говорит он.— Спасибо.
Я отстраняюсь и, выжав шапку, поднимаюсь с земли. Он делает то же самое и накидывает на себя ветровку. Между нами возникает странное напряжение. Мы избегаем взглядов друг друга.
Демьян развязывает с основания посоха мешочек, который сделал из майки, и протягивает мне рыбу. Мы не ели со вчерашнего дня, поэтому я сразу же беру её.