— Я думала, что ты ушел,— признается она.
На самом деле, если бы я совсем не узнал её за эти дни, то не стал бы спасать и помогать. Она задерживает меня, и я рискую жизнями братьев. Дороже них у меня никого нет. Но я обещал, что она выживет и свое слово не нарушу, пока жив.
— Не думай много.— Я беру в руку миску и подношу к её губам.— Выпей.
Аурелия не спрашивает, что я ей даю. Не находись она в таком состоянии, точно задала бы множество вопросов. Но сейчас она просто пьет бульон, прикрыв слезящиеся глаза. Амарок и белка-сталкер наблюдают за ней. Волк лежит у дерева, на котором находится его подруга. Судя по их взглядам, они чувствуют, что ей плохо и нужно время на восстановление сил.
Когда бульон в миске заканчивается, я откладываю её в сторону и лучше укутываю Аурелию в свою ветровку. Она утопает в ней. Тем более сейчас, когда кажется слишком хрупкой и маленькой. Прижавшись ко мне в поисках тепла, она слегка дрожит. Температура ее тела поднимается. Я понимаю, что её знобит. Прислонившись спиной к дереву, я обнимаю её, надеясь, что ей станет теплее.
— Демьян,— шепотом зовет она меня.
— Да?— Я опускаю на неё взгляд.
— Спасибо.
Кажется, за время Лудуса я услышал от неё больше слов благодарности, чем за всю свою жизнь. Это редкий случай, когда кто-то искренне говорит спасибо.
— Спи,— спокойно говорю я.
Меня напрягает то, что за нами сейчас следят. Мое отношение к Аурелии сделает её мишенью для отца. Ему доставляет особое удовольствие лишать меня тех, кто становится мне дорог. Я должен быть внимателен, чтобы она не умерла из-за меня.
На секунду я задумываюсь о том, что мой отец был ко мне более жесток, чем к моим братьям. Он ненавидел меня на много сильнее, чем показывал. Я замечал, что ему нравится пытать меня не только физически, но и морально. И второму он уделял больше внимания.
Последние годы я все сильнее хотел убить его. Однако сделать это было не так легко. Он не из тех, чья смерть не повлечет последствий. Я понимал, что как только лишу его жизни, моих братьев убьют в ту же секунду. Именно поэтому я должен был освободить сначала их. Но мой план потерпел поражение. Я не учел того факта, что мы с отцом частенько мыслили одинаково. Порой это угнетало и вселяло страх. Я совсем не хотел быть похожим на него.
Я прикрываю глаза, вспоминая лица своих братьев. За все эти годы в моей памяти все же сохранились моменты, когда они улыбались. Пусть с блеском в глазах и с обидой в сердце, но они улыбались. Сквозь боль, унижения, оскорбления и слезы — они улыбались. В особенности Валериан, любящий пугать своим маниакальным оскалом.
Я слышу бормотание Аурелии, заставившее меня открыть глаза. Она бредит, царапая мою грудную клетку. На её лбу появляются капельки пота. Я напрягаюсь, чувствуя, что её температура поднимается. Быстро нащупав пачку обезболивающего в её кармане, я достаю одну таблетку и закидываю ей в рот.
— Глотай, Релли,— громко говорю я, чтобы она услышала меня. Ее веки слегка дрожат, но глаза не открываются. Она глотает таблетку, и по её щекам снова катятся слезы.— Сейчас все пройдет.
Я снимаю с неё шапку и даю черным волосам рассыпаться. Им совсем не хватает воздуха. Про солнечный свет я вообще не думаю. Он просто не попадает сюда. Я долго сижу с Аурелией, надеясь, что ей не станет хуже. Если такое произойдет, то здесь я не смогу помочь. Она может умереть в этом лесу, как и многие другие игроки.
— Ты слишком упряма, чтобы быть слабой, Дьякова.— Я хмурюсь.— Я спасал тебя не для того, чтобы ты умирала в лесу. Надеюсь, ты слышишь меня.
Ногти Аурелии впиваются в кожу моей груди, давая понять, что она все слышит.
Глава 11.
"...И НЕ ПОЗВОЛЮ Я ДУШЕ СОГРЕТЬСЯ..."
Аурелия
26 апреля. 8:42.
Меня бросало то в жар, то в холод. Тело лишилось сил и не подчинялось мне. Глаза постоянно слезились, а открывать их было невыносимо больно. Я засыпала и просыпалась, плохо осознавая, что происходит вокруг. Моментами мне казалось, что я вернулась домой и передо мной стоит отец. От этого становилось только хуже. Из этого состояния меня вытаскивал голос Демьяна. Я осознавала, что он рядом, и становилось легче.
Боль в висках отступает, и я медленно открываю глаза. Удивительно, но мне ужасно жарко. Я не сразу понимаю, что этому служит Демьян. Но, заметив, что лежу на обнаженной мужской груди, догадываюсь, в чем причина такого пекла.