— И ты не скажешь мне, откуда все это знаешь?
— Нет,— огрызаюсь я, злясь на самого себя. Мне не стоит так разглядывать ее.
— А имя?
— Оно тоже тебе ненужно.
— Это слишком странно.— Она хмурится и выглядит недовольной моим ответом.— Почему ты не называешь своего имени?— рассержено спрашивает она.
— Потому что не считаю необходимым это делать.
— Тогда я буду называть тебя Демоном.— Ее слова пробуждают во мне что-то первобытное. Появляется желание придушить ее и разорвать на части.
На моей спине вырезано слово "Демон". Отцу нравилось меня так называть, поэтому он оставил мне этот шрам. Он хотел доказать, что я такой же порочный, как и он. Но пороки не имеют границ, если овладевают душой. Вот и моя душа настолько погрязла, что я возжелал смерти собственного отца.
Аурелия наверняка видела мою спину, когда я омывал раны у реки. Иначе ей бы не пришло в голову меня так называть.
— Посмеешь назвать меня так я заставлю тебя пожалеть об этом.— Я грозно смотрю на неё и даю понять, что говорю серьезно.
— Демон,— с вызовом произносит она, гневно впиваясь в меня взглядом.
Я хватаю её за локоть и собираюсь вытолкнуть из дерева. В мои планы не входит спасать её жизнь. Я позволяю ей идти рядом, а не действовать мне на нервы.
— Мне надо хоть как-то тебя называть. Если я потеряюсь, как мне найти тебя? Как позвать?— спрашивает она и накрывает мою ладонь своей, чтобы я отпустил её.
— Не так, как ты назвала.— Я сильнее сжимаю её локоть и вижу, как она напрягается.
— Тогда скажи мне свое имя. Я ведь назвала тебе свое. Так будет честно. Это просто имя.
Мне начинает казаться, что если я не назову ей имя, она не отстанет от меня. Этот вопрос будет постоянно всплывать, раздражая меня все больше и больше.
— Демьян,— раздраженно представляюсь я и отпускаю ее.
— Ну вот,— фыркает она, потирая свой локоть.— Это же...— Аурелия застывает и широко распахивает глаза. Ее встревоженный взгляд бегает по моему лицу, словно она что-то ищет во мне.— Власов,— догадывается она.
— Да,— подтверждаю я.
Она мгновенно дергается и хочет сбежать. Это вполне предсказуемо, поэтому я ловлю её в ловушку и зажимаю между своих ног.
— Выпусти меня!— Она пытается освободиться. Я обхватываю её затылок одной ладонью, а второй зажимаю рот.
— Не кричи,— говорю я сквозь стиснутые зубы.
Зрачки Аурелии расширяются, перекрывая голубую часть радужной оболочки. Она часто хлопает глазами, и это вызывает странное ощущение в груди, что мне совсем не нравится.
— Назови мне свою фамилию,— требую я.
Она отрицательно мычит и хватается за мою ветровку в области пресса. Я чувствую ее слабые попытки оттолкнуть меня и ухмыляюсь.
— Фамилию,— с нажимом повторяю я. Но вижу её упрямый взгляд, говорящий, что ответа не будет.
Я спокойно убираю руку с её рта и обхватываю ладонью тонкую шею. Слегка сжав её, я наблюдаю за тем, как она задыхается.
— Фамилию.
— Нет,— цедит она.
Я усиливаю хватку, но контролирую свои силы. У неё достаточно хрупкая шея. Такую легко сломать. Тем более мне. Хотя из-за боли в теле придется приложить больше усилий.
— Фамилию.
— Дья...кова,— с трудом произносит она.
Я отпускаю Аурелию, и она сразу начинает хватать ртом воздух. Ее глаза слезятся, а губы дрожат.
— Дьякова,— повторяю я. Ее имя не просто так показалось мне знакомым.
Алексей Дьяков являлся одним из бизнесменов Умбры. Не так давно ему удалось стать министром. Отец всегда его недолюбливал из-за того, что тот постоянно выступал против него. Они часто боролись за кресло Префекта. Порой доходило до кровопролития.
В последний раз Алексей взорвал автомобиль отца, на что не получил никакого ответа. Видимо, Игнат Власов ждал подходящего момента, чтобы бросить дочь Дьякова в лес во время Лудуса. Это его маленькая месть.
— Ты...— Аурелия гневно на меня смотрит.—Это ты все подстроил? Тебя послали убить меня? Лудус — выдумка?
— Я такой же участник, как и ты. Я не собираюсь тебя убивать,— скучающим тоном отвечаю я.
— Тогда зачем тебе я?
— Ты мне не нужна.— Я бросаю взгляд в сторону лиан.— Можешь уходить.
Аурелия щурится и недоверчиво разглядывает меня. Я уже чувствую, как в её голове появляются вопросы. Я совсем не хочу на них отвечать.
— Молчи,— опережаю её я, прежде чем она успевает открыть рот.— Я буду спать. Мне надо отдохнуть. Хочешь уйти — уходи. Но если собираешься остаться, то не мешай мне спать. Задашь свои вопросы завтра.