В голосе Яна появились насмешливые нотки. Нахмурившись, я состроила забавное выражение лица, словно подсчитывая в уме сколько раз и с кем ему изменила. Воспоминания мои постепенно восстанавливались, и я совершенно точно могла определить последовательность всех событий, что произошли со мной со дня моего знакомства с братьями Валетте.
- С тебя довольно и того, что ты стал моим первым любовником, неужели, ты в самом деле рассчитывал остаться последним?
В зеленоватых глазах Яна полыхнула ярость, и я с удовлетворением отметила, что его реакция на подобного рода заявления превзошла все мои самые смелые ожидания.
- Кажется, тебя давно не воспитывали, маленькая сучка, - голос Яна понизился, а дьявольски выразительные глаза метали искры.
Его рука метнулась к моей шее и плотно ее сжала. Я почувствовала недостаток кислорода и блаженно прикрыла глаза.
- Неужели ты и от этого можешь кончить? - на лице брюнета застыла холодная усмешка.
Одно едва уловимое движение ноги, и не удержав равновесие, он отпустил мою шею, а сам соскользнул в теплую воду. Нас обоих с головой накрыла волна пены, а большая часть содержимого ванной тут же выплеснулась на кафельный пол. Ян вынырнул из-под воды на редкость ошарашенный и явно не довольный происходящий. Но на моем лице играла столь невинная улыбка, что он, не сумев устоять подобно мне заливисто рассмеялся.
С его длинных прямых волос стекала вода, влажная кожа блестела в мягком интимном освещении комнаты, а полураскрытые губы манили и притягивали к себе. В душе моей разразилась настоящая буря, никогда прежде, он не казался мне столь привлекательным и желанным как сейчас. В безотчетном порыве, я обхватила его голову обеими руками и впилась жадным требовательным поцелуем в его губы. Мои ноги, скользили по его ногам, эластичные гибкие ступни быстро справились с молнией на брюках, и не прибегая к помощи рук, я с легкостью стянула с него штаны.
Кажется мои бессовестные и без сомнения впечатляющие навыки не оставили его равнодушным. Его плоть мгновенно затвердела, и когда я обхватила его обеими ногами за бедра, его член тут же скользнул в мое лоно без лишнего сопротивления, которое могла бы оказать вода. Его движения были неистовыми и порывистыми. Он вел себя словно изголодавшийся зверь, и это приводило меня в неописуемый восторг. Я же не переставая целовать его, гладила его густые длинные волосы, и шептала ему на ухо множество непристойностей, все то, что приходило мне в голову.
Пожалуй, я не солгу, если скажу что это был самый чувственный секс, который у нас когда-либо был. Впервые в нем не было агрессии и боли, но и необходимости в ней не было. Мы кончили одновременно, и некоторое время лежали в уже остывшей воде, смотря друг другу в глаза. Между нами больше не было недомолвок и он и я прекрасно понимали, что все то, что стояло между нами прежде, исчезло навсегда. Ревность, детские обиды или же недопонимание. Я навсегда запомню эту ночь и тот миг, когда я осознала, что существую только ради него. Но он больше не был моим хозяином, не был моим господином. Мы были равны и по силе и по уму и по многим другим критериям, в сущности не имеющим никакого отношения к моему рассказу. И, тем не менее, мне нравилось ему подчиняться, это было для нас своеобразной игрой. Мне нравилось быть такой, какой он хотел меня видеть, какой хотела себя видеть я.
Глава 22: Багровые осколки.
За окном бушевал холодный ветер, близилось утро, но предрассветные солнечные лучи не спешили осветить землю. Небо по-прежнему оставалось темно-синим. Яркие фонари на набережной бросали рыже золотистые отблески в окна второго этажа. Под окном редко проезжали машины. Вокруг стояла столь неестественная тишина, что когда по улице проезжал автомобиль, казалось, что кругом так шумно, словно ты находишься на взлетно-посадочной полосе небольшого аэропорта. Поморщившись от очередного резкого звука, я с трудом приоткрыла глаза. Боль стучала в висках и где-то в глубине головы, пульсировала в затылке. Закусив губу чтобы невольно не застонать, я взглянула на мирно спящего рядом Яна. Его бледное лицо казалось столь умиротворенным и спокойным, что мне совсем не хотелось его будить.
Под окном проехала машина и невыносимый шум заставил меня захлопнуть приоткрытое пластиковое окно, сквозь которое в комнату врывался свежий морозный воздух. Звуки стихли, и все же, обладая феноменальным слухом, я сходила с ума от головной боли при малейшем шорохе. Задернув плотные гардины, я удовлетворенно вздохнула, когда комната погрузилась во тьму. Вернувшись в кровать, я попыталась уснуть, но не смогла. Мигрень усиливалась и меня замутило от столь отвратительной внутренней боли. Поднявшись с кровати, я поплелась вниз, в сторону кухни, в надежде обнаружить там бутылку ледяной минералки. Дом был погружен в приятный полумрак. Все спали, по дыханию и сердцебиению я могла с легкостью пересчитать заночевавших в доме слуг. Две горничных крепко спали в небольшой спальне для слуг на первом этаже. Рядом, в гостевой спальне заночевал повар итальянец. Если честно, я с трудом догадывалась о его предназначении, ведь оба брата редко обедали дома, к тому же на моей памяти ни разу не принимали гостей, а держать высококлассного повара лишь для того, чтобы кормить слуг было бессмысленной тратой денег. Дворецкий к моему удивлению в доме отсутствовал, зато я с легкостью различила мерное дыхание Яна, спящего на втором этаже.