Я оттолкнула от себя юношу, повернувшись к нему лицом.
- Он был нашим отцом, и ты убил его с таким хладнокровием и жестокостью! - мои глаза блестели от гнева. Волна раздражения прокатилась по всему телу, взывая к несправедливости произошедшего.
Адам вспылил, все его тело напряглось, рука метнулась к моему горлу. И он с легкостью, словно я вообще ничего не весила, поднял меня в воздух.
- Ева, ты меня удивляешь! Ты не отчитывала Валетте за убийство отца, а мне читаешь мораль! Думаешь, я стану терпеть твои нотации?
В легкие не поступал воздух, и сознание стало постепенно ускользать от меня.
- Ян был ребенком, ты же взрослый человек, которому должны быть понятны такие простые вещи, как милосердие и прощение, - выдохнула я едва слышно.
Глаза Адама предостерегающе сверкнули.
- Я думал, ты умнее и способна понять, на чьей стороне преимущество. Но ты глупа, какое разочарование!
Началось удушье, и перед глазами все потемнело. Мое страдание было не долгим. Раздался хруст шейных позвонков и спустя мгновение меня поглотила абсолютная тьма. И лишь одна настойчивая мысль не давала мне покоя до той последней секунды, пока сердце не перестало биться: "Почему он это делает? А главное чего добивается? "
Мне неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем я очнулась. Распахнув глаза, я едва не потеряла сознание от испытанного шока и ужаса. Кругом была вода, нестерпимо холодная и обжигающая, столь холодная, что мне казалось еще мгновение, и я превращусь в ледяную статую. Но этого не происходило. Холод не был способен меня убить. И понимание этого заставило меня содрогнуться от отвращения. Кислородная маска закрывала половину моего лица, и именно благодаря ей, я могла свободно дышать под водой. Повернув шею на бок, я ощутила, как хрустнули позвонки, вставая на привычное место. Он стоял прямо передо мной, с любопытством взирая на камеру заполненную водой. На его губах играла циничная злая усмешка.
- Я был уверен, что тебе здесь понравится. Дом милый дом, ведь насколько я понимаю, тебя устраивало все то, что делал с тобой отец. Как на счет вырывания ногтевых пластин?
- Зачем ты это делаешь? Пытаешься доказать, что я неправа? - мысленно спросила я. - Или в тебе говорит ревность?
Адам невесело усмехнулся.
- Ревность? Она есть там, где есть любовь. Неужели ты думаешь, что я тебя люблю?
Мои губы дрогнули в едва заметной печальной улыбке.
- Если бы это было не так, ты бы убил меня, а не пытался образумить. И сколько бы ты не противился этому, я знаю, что ты чувствуешь. Выпусти меня отсюда.
На меня волнами накатывал ужас, и я в страхе начала колотить по стеклу. Адам горько улыбнулся, его лицо показалось мне растерянным и печальным.
- Ты же знаешь, что разбить это стекло невозможно, - мрачно заметил он.
И мне прекрасно было это известно, но отступить я не могла. Слишком велико было искушение, что означало, что прекратив борьбу сейчас, я обрекала себя на вечное забвение. Я верила в Луку, но как бы не сильна была моя вера, я знала, что всем своим существом я желаю ему помочь и этого было достаточно для того чтобы продолжать борьбу. Я колотила кулаками по стеклу во всю силу, но стекло не дрогнуло. Мой взгляд был направлен на Адама, который вдруг показался мне растерянным и жалким. Сердце сжалось от боли и нежности. Сейчас он был не похож на себя, скорее напоминая маленького потерянного Луку. Ему было больно и это явно чувствовалось. Заблудившийся мальчик, потерявший семью и не понимающий где тьма, а где свет. Разжав кулаки, я протянула руку к стеклу, прильнув к нему ладонью.
Взгляд Адама, стоящего в метре от водной камеры изменился, сделавшись почти молящим. Он протянул мне руку дотронувшись до моей кончиками пальцев. В тот момент, когда наши ладони соприкоснулись, помещение озарила вспышка мягкого голубоватого света. Стекло треснуло и разлетелось вдребезги, вода хлынула наружу и я упала в объятия Адама, сбив его с ног. Закашлявшись, я сорвала с лица кислородную маску. Теплые руки брата гладили меня по волосам. На его глазах выступили слезы. Он осыпал меня поцелуями.
- Моя маленькая, сладкая девочка, - шептал он мне на ухо. Я дрожала, холод разливался по всему телу. Зубы непроизвольно стучали. - Маленькая снежная Ева.
Мы лежали на холодном полу в самом центре комнаты, вода размыла кровавые пятна на полу, покрыв пол розоватым морем. Он слегка разжал объятия, подмяв меня под себя. Мой взгляд обратился к потолку, где по-прежнему висело тело отца. По моим щекам текли слезы. Скорбь от утраты отца, словно парализовала мое тело. Адам, припав губами к моей шее, осыпал е поцелуями. Он тихо всхлипывал, и я прижимала его голову к себе, нежно гладя по волосам. Моя любовь могла показаться предосудительной, недостойной, аморальной, но чтобы он не сделал, как бы не пытался настроить меня против себя, я никогда не переставала любить его. Вся нежность, которая жила в моем сердце, была предназначена ему. Яну она была не нужна, в то время как Адам в ней нуждался. Он стер слезы с моего лица, и поцеловал в пересохшие губы. Обхватив его голову руками, я прижала его к своей груди. Промокшая кофта липла к телу, хотя уже и покрылась тонким слоем льда.