Опустившись на край кровати, мужчина поцеловал девочку в губы и нежно расчесав ее блестящие волосы, взял с прикроватной тумбы томик Байрона. Долгим пристальным взглядом, он изучал ее умиротворенное лицо.
- Ты стала еще прекраснее, чем прежде, - голос Яна прозвучал спокойно и сдержано, но в нем отчетливо слышались горечь и боль. - Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Я виноват в том, что не смог тебя защитить. Пожалуйста, Лили, поправляйся как можно скорее. Мне тебя не хватает.
Спустившись из под потолка, я присела на край кровати. Протянув руку, я мягко коснулась щеки Яна. Цвет его глаз сделался темнее, и я могла поклясться, что он ощутил мое прикосновение.
- Ты слышишь меня? - спросил он встревоженно. - Лили, знаю, ты должно быть напугана, увидев себя со стороны. Но поверь, все будет хорошо, я всегда буду рядом с тобой.
Улыбнувшись, он мягко коснулся волос девочки, и осыпал ее лицо поцелуями. В дверь постучали, и на пороге появился доктор Соколовский. Он выглядел постаревшим, и все же мне не составило труда узнать его. Меня ничуть не удивило его присутствие.
- Янус сказал мне, что ты здесь. Как твое самочувствие? - поприветствовал младшего Валетте врач.
- Мой брат дома? - удивился Ян. - Я был уверен, что у него неотложные дела в правительстве. Довольно сложно быть президентом столь огромной страны.
Врач улыбнулся. Присев на стул рядом с кроватью, он принялся осматривать девочку.
- Я слышал, он переизбирается на второй срок.
Ян кивнул.
- С гибелью Вечеровского у него не осталось достойных оппонентов.
Доктор кивнул. Отложив в сторону стетоскоп он мягко заметил.
- Я слышал, сумеречный делец отошел от дел.
Ян задумчиво кивнул в сторону девочки.
- Мне это больше ни к чему. Я уже нашел смысл своего существования, и больше не намерен исполнять чью - либо волю, - ответил он, после чего резко сменил тему. - После того, как вы пересадили Лили органы Луки, ее почти полностью разрушенный организм начал восстанавливаться, но она стала молодеть. Как такое возможно, а главное как долго это продлится?
В ответ доктор пожал плечами.
- Насколько могу судить, процесс омоложения остановился. Но я не думаю, что она всю оставшуюся жизнь будет выглядеть подобным образом. Это неприятный побочный эффект. Начиная с этого дня, она будет расти и развиваться, до тех пор, пока не вернется к своему первичному виду. В восемнадцать лет процесс старения организма остановиться и время вновь замрет для нее. Так что какое-то время вам придется представлять ее всем как свою младшую сестру. Иначе вас посадят, не смотря на влияние нашего президента.
Ян горько усмехнулся.
- Ваше воображение поистине богатое, доктор. Вы забываете, что по документам, ей далеко не пятнадцать, - он тяжело вздохнул. – Хотя, вы правы, на тридцать она определенно не выглядит.
Пройдя к окну, доктор устремил свой взгляд на золотистые кленовые листья и верхушки сосен, росших в саду.
- Как часто ты бываешь в городе, Ян? - спросил он.
Брюнет безразлично пожал плечами.
- Довольно редко, раз или два в месяц. Но какое это имеет значение? - взяв девочку за руку, он нежно коснулся губами ее запястья.
- Ты приобрел это поместье сразу после того трагического случая с пожаром, и превратился в самого настоящего отшельника, - заметил доктор Соколовский.
- Все что мне нужно, я могу приобрести через интернет, не покидая поместья. Мне нет нужды отлучаться из дома. Как раз на этой неделе я приобрел новую одежду для Лили, различные косметические принадлежности и парфюмерию, - пояснил он, махнув рукой в сторону великолепного трельяжного столика и двух платяных шкафов.
Доктор нахмурился.
- Ты ведь понимаешь, что на исцеление ее организма понадобится намного больше времени, чем ты рассчитываешь. Я уже ни раз говорил тебе о том, что тот яд что попал в ее организм, по сути, уникален. Нам не известен его состав, я могу лишь предположить, что на тебя и Луку он не подействовал, потому что был рассчитан конкретно на женский организм. Поскольку нам не удалось взять проб с места заражения, в связи с полным уничтожением больницы, я даже предположить не берусь, придет ли она в себя, - голос доктора был полон отчаяния.