Я горько усмехнулась, слишком сильно швырнув яблоко об одну из стен. Раздался характерный треск, телевизор висевший на стене задымился.
- Ты прав. Боль меня больше не возбуждает.
Мужчина пожал плечами.
- Что тебе принести, чтобы ты чувствовала себя лучше?
Я задумчиво пожала плечами.
- Метательные ножи и лаборанта, в которые я смогу их кидать.
Мужчина вздохнул.
- Я серьезно.
- И я тоже не смеюсь, профессор. Я хочу убивать, это разгоняет скуку.
Мужчина хмыкнул, в его глазах заблестели золотистые искорки.
- Я подумаю, что можно с этим сделать, детка, - дверь хлопнула, и мужчина вышел из комнаты.
Подойдя к разбитому телевизору, я вытащила один из осколков и с силой воткнула его в живот. Кровь окрашивала мои руки, капая на кафельный пол.
- Ты совсем заскучала, сестренка, - дверь душевой распахнулась, и в просторную комнату вошел Адам. Его голос прозвучал насмешливо, но на лице отражалось лишь бесконечное отчаяние.
- Может, ты перестанешь пытаться себя убить?
- Это невозможно, - тяжело вздохнув, я откидываюсь на спинку больничной кушетки, с силой вытаскивая из живота осколок. Стекая по животу, кровь капает на кафельный пол.
Брат тяжело вздыхает, его руки касаются моих волос.
- Тебе здесь скучно, - заключает он. - Настолько что ты предпочтешь, чтобы отец ставил на тебе эксперименты каждый день, лишь бы не сидеть взаперти.
Тяжело вздыхаю, отбрасывая кусок стекла на пол.
- Ты в курсе, что даже в душевой есть камера?
Адам усмехнулся.
- Отца очень интересует насколько тесна наша взаимосвязь.
Стянув с себя окровавленную майку, я кидаю ее на пол. Обхватив плечи Адама руками, а бедра ногами, я похожу скорее на коалу, нежели на избалованного ребенка. Мне не нужно произносить не слова, он бережно относит меня в ванную комнату и опускает на стерильно белую плитку пола. Стянув с себя остатки одежды, а именно хлопковые шорты и трусики, я захожу в душевую кабину, оставляя ее открытой.
Горячая вода, обжигающими струями стекает по моему телу, но я не чувствую боли. Опустившись на пол у противоположной стены, Адам без малейшего стеснения наблюдает за мной. Его сердце учащенно бьется, но взгляд абсолютно бесстрастен. Я усмехаюсь, должно быть, большая часть лаборантов собралась сейчас у мониторов, наблюдая за происходящим. Для них должно быть, наша жизнь - бразильский сериал. Что ж, разве не стоит добавить в эту сцену немного эротики? Здесь и в самом деле довольно скучно. Даже Адам не в состоянии скрасить мое пребывание в столь жутком месте. В последнее время я все чаще задумываюсь о смерти.
Длинные изящные пальцы начинают плавно скользить по моему телу, подбираясь к клитору. Раздвинув внутренние половые губы, я снимаю с держателя лейку душа, регулируя мощность струи. Направив ее на клитор, я ощущаю столь сильную стимуляцию, которая в разы превышает мощность различных вибростимуляторов. Тепловое воздействие выходит на редкость уместным, и я кончаю слишком быстро, не успев в должной мере наиграться. Мои стоны, столь громкие и пронзительные, что кажется, я совсем лишила старшего брата показной сдержанности. Еще мгновение назад он сидел на полу, а уже сейчас, стоя под струями душа, обнимает меня сзади, целуя в шею. Его руки теплые и чувственные, он захлопывает дверцу душевой, чтобы вода не выливалась на пол и вставляет пальцы мне в рот, чтобы унять мои неистовые стоны.
Я продолжаю наслаждаться душем, в то время как пальцы его руки проникают в мое разгоряченное, и мокрое после многочисленных оргазмов лоно. Они двигаются быстро и уверенно, заставляя меня стонать и впиваться ногтями в его спину. Душ выскальзывает из моих рук, и Адам быстро ставит его на место. Тело вновь обволакивают обжигающие струи. Хлопковые брюки, одетые на Адама быстро становятся мокрыми, но он, не намерен их снимать. Сейчас его занимает лишь мое желание и моя реакция на его прикосновения. Я вновь достигаю пика возбуждения, мое удовольствие и любовь к Адаму столь велики, что я с мольбой смотрю в его глаза.