Казалось что парк, окружавший дворец, был волшебным, тысячи гирлянд, миллионы лампочек, сияющих в неоновом свете и девственный снег, отражающий свет фонарей и переливающийся так ярко, словно был создан из россыпи бриллиантов. Высокое чистое небо украшала россыпь далеких мерцающих звезд, а холодная и печальная золотисто - лимонная луна и вовсе казалась драгоценным самородком этого тихого рождественского вечера. Но тишина, царящая на улице оборвалась, как только швейцар услужливо отворил перед нами парадные двери дворца.
Роскошный холл, с мраморными колоннами, уходящими под потолок и обилием лепнины и золотых орнаментов просто не мог оставить кого-либо к себе равнодушным. Оставив одежду в гардеробе, мы стали подниматься по мраморной лестнице на второй этаж, откуда доносилась невероятно чудесная живая музыка. Бальная зала утопала в роскоши и праздничных украшениях, яркий свет слепил глаза. Шум и веселье нахлынули на нас волной, как только мы ступили на начищенный до блеска паркетный пол. Признаюсь, отправляясь на бал, я была настроена скептически, но сейчас, просто не могла оторвать взгляда от великолепной праздничной ели, стоящей посреди огромного зала. Ее мохнатые пушистые ветви украшали сотни сверкающих цветов, золотых орехов, сахарных фигурок, мандаринов и свечей. Никогда прежде я не видела подобной красоты. Почувствовав себя маленькой девочкой, я весело засмеялась, и мой переливистый смех, не смотря на окружающий нас шум, привлек всеобщее внимание.
Мужчины с любопытством и восхищением оглядывали меня с ног до головы, в то время как их спутницы злословили и шептались у нас за спиной, но меня это ничуть не волновало. Я прекрасно сознавала, что их раздражение - признак зависти, а мой кавалер - самый красивый мужчина в этом зале. Лекс был одет в очень стильный и совсем не классический черный костюм с красными вставками в тон моего платья, а красный шейный платок, делал его внешний вид безукоризненным. Прежде задумчивое лицо Лекса просветлело, и казалось, что он словно заразившись моим весельем, решил посвятить этот вечер получению максимального удовольствия.
- Могу я пригласить тебя на танец, Ева? – его голос звучал мягко и бархатисто.
Улыбнувшись, я протянула ему свою руку, мы прошли в центр зала к рождественской ели. Заиграла восхитительная фортепьянная мелодия, и положив руку мне на талию, он закружил меня в танце. Казалось, все присутствующие в зале пары смотрели лишь на нас, а для нас не существовало никого кроме друг друга. Медовые глаза Лекса сияли, словно драгоценные цитрины и для меня не существовали никого кроме него. Его губы необыкновенно нежно припали к моей шее, и толпа, внимание которой было полностью к нам приковано, дружно вздохнула от столь непотребного зрелища. А мне казалось, что нет никого и ничего кроме нас двоих, и лишь он один занимал мои мысли.
- Выходи за меня замуж, Ева, - его голос звучал слегка хрипло, а я с удивлением обнаружила, как на мой палец скользнуло невероятно дорогое и безумно красивое кольцо с крупным, кроваво-алым рубином.
И мне не оставалось ничего, кроме как согласиться стать невестой столь красивого и галантного кавалера. Смутно я догадывалась о том, что причиной моей сговорчивости был яд повиновения, находящийся в моей крови, но думать сейчас об этом было выше моих сил.
- Да, - мой голос прозвучал тихо, и только сейчас я поняла, что до сих пор говорила с ним исключительно по-немецки. Впрочем, для него общение со мной не составляло никаких трудностей, как и для большей части прислуги в его доме.
Взяв меня за талию, он радостно закружил меня в танце, и я чувствовала себя маленькой девочкой, вниманием которой всецело завладел сказочный принц.
Краем глаза, я заметила красивого высокого брюнета в элегантном классическом костюме, он стоял, прислонившись спиной к колонне, в окружении многочисленных поклонниц, которых словно не замечал, и пристально следил за нами взглядом проницательных зеленых глаз. В отличие от всех прочих мужчин в этом зале, он не выглядел восхищенным, напротив, глядя на нас с Лексом, он едва ли не скрипел зубами от возмущения и все больше хмурился. Достав из кармана телефон, он раздраженно отмахнулся от девушки, навязчиво к нему прижимавшейся и поднес трубку к уху. Мне стало очень любопытно, кому же он вдруг собрался звонить, и напрягая слух я услышала его приятный баритон.