Пройдя к бару он налил два бокала вина, и протянув один из них мне, опустился на обтянутый шелком диван. Пригубив вино, он откинул голову на подголовник. Бледная кожа блондина приятно контрастировала по цвету с темной обивкой дивана. Отставив в сторону бокал, он запустил длинные изящные пальцы в золотистые локоны.
Его медового оттенка глаза казались мне уставшими и сонными.
- Это уже не важно, - сделав несколько глотков терпкого пряного вина, я уселась ему на колени, коснувшись пальцами высоких острых скул, о которые казалось, можно порезаться. - И все же чем тебе был столь любопытен Лука, если ты даже не знал, что он модифицированный человек?
- До меня доходили слухи, что сын Вечеровского устраняет конкурентов отца. Было любопытно на него взглянуть.
Лекс вздохнул, и под его глазами залегла мягкая сеточка мимических морщинок, так похожих на паутинки. Почему - то это показалось мне до крайности очаровательным, его хрупкость, как простого смертного, была для меня особенно значима и мила. Возможно потому, что я начинала замечать, что сама во многом перестаю походить на простого человека. Я больше не была столь хрупкой, ранимой, да и смертной я не была.
Мои пальцы против воли сомкнулись на горле блондина, склонившись к нему, я провела кончиком языка по хрящику его уха, усеянному золотыми колечками. Когда я отстранилась от него, заглянув в чарующие медовые глаза, он спокойно встретил мой взгляд. Его руки обхватили мою голову, притянув к себе. Наши поцелуи были страстными и горячими, я старалась быть как можно более нежной, но удавалось мне это с трудом. Внутренний зверь рвался наружу, в порыве страсти, я сорвала с Лекса великолепную накрахмаленную сорочку, порвав в лоскуты изысканный шейный платок. Лекс снял с себя брюки, и я с удовольствием и предвкушением замерла, глядя на напряженную плоть.
Опустившись на колени, я медленно обхватила пухлыми губками его член, и сразу глубоко погрузила его в рот. Лекс задохнулся от удовольствия и продолжил поступательные движения, проникая еще глубже в мое горло. Заметив, что мне становится сложно дышать, он с готовностью вынул у меня изо рта член, дав глубоко вдохнуть. Он рванул из моей прически ленту, и каскад завитков обрушился мне на плечи. Запустив руку в мои волосы, он припал к моей шее, страстно ее целуя и покусывая. Он с упоением вдыхал аромат моей кожи и уделял особенное внимание укусам, которые становились с каждым разом все более болезненными. Я застонала от ощутимой боли, которая к моему удивлению совершенно не доставляла мне удовольствие, а напротив заставляла вздрагивать и сжиматься от ужаса.
Подняв меня с пола, Лекс опустил меня на кушетку, животом вниз, слегка приподняв бедра. Стянув кружевные трусики, он разорвал на мне платье. Мои руки он скрутил у меня за спиной, и мне почему-то показалось бессмысленным сопротивляться ему. Возможно от того, что убить его я должна была лишь следующей ночью, а сегодня мне полагалось быть хорошей девочкой и подчиняться своему временному господину.
Тем временем Лекс, глубоко и грубо входил в мое лоно и я больше не в силах сдерживать стоны, громко кричала, но кажется тем самым лишь раззадорила его. Его пальцы сомкнулись на моей шее, а вторая рука погрузилась мне в рот, проникая в самое горло, он двигал рукой так быстро и грубо, что я была уверенна, что он вознамерился залезть мне в самый желудок.
Из моего рта, на шелковую обивку софы вытекала густая белая слюна. Он слегка разжал мою шею, а пальцы, обильно смазанные слюной, он погрузил в мой задний проход, основательно растягивая его. Склонившись к моему уху, он тихо заговорил и его голос показался мне жестким и пугающим.
- Ты, в самом деле, похожа на наркотик, Ева. Тот, кто хоть раз попробовал твои губы на вкус никогда их уже не забудет. Я считал отца и брата недоумками, за их жестокое обращение с тобой, но сейчас, я понимаю, о чем говорил Иво. Ты дурманишь, лишая рассудка, но вместо того чтобы управлять влюбленными в тебя людьми, ты заставляешь их причинять тебе боль.
Я не могла видеть его глаз, но могла поклясться, что в этот момент они горели безумием. А голос его настолько напоминал мне голос его отвратительного брата, что я пришла в отчаяние.