Янус, прекрасно слышавший каждое слово и бровью не повел, глубокомысленно уставившись на холмик сырой земли, он изучал не успевшую еще просесть могилу.
Папарацци мгновенно поутихли, а многие даже отступили на несколько шагов назад.
- Могу я задать хотя бы пару вопросов относительно смерти вашего отца, госпожа Лили? - затараторил мужчина, опустив камеру вниз. - У вашего отца была масса врагов, как вы думаете, может быть, его кто-то отравил? Вам известны результаты вскрытия?
Толпа нас окружавшая удивленно притихла, была ли это реакция на бестактность журналиста или же все были удивлены тем как сильно изменилась моя внешность, но я буквально почувствовала как бледнеет кожа на моем лице. Виктор собирался было что-то сказать, в то время как его палец решительно лег на курок, но я остановила его жестом руки.
Взглянув на мужчину из-под дымчато-серых стекол очков, я с трудом сдерживала ту энергию, что вибрировала на кончиках моих пальцев.
- Вы переоцениваете свои детективные способности. Опубликовав подобные домыслы, вы лишь вызовите своей статьей недовольство публики. Мой отец был великим человеком, и ушел тихо и достойно, во сне. Вскрытие показало обширный инфаркт. Так что не стоит пытаться извлечь из всего произошедшего выгоду, - мой голос звучал ровно и достаточно громко, чтобы мои слова слышали окружающие. - Люди приходят на кладбище скорбеть об усопших и отлавливать их близких на месте скорби - самое недостойное, что вы можете сделать. К тому же, как вы сообщили ранее, у моего отца было много врагов, а потому именно здесь может произойти все что угодно от перестрелки, до теракта. В конце концов, вандализм никто не отменял, - я усмехнулась, бросив на журналиста многозначительный взгляд, и могу поклясться что, увидев мои вертикальные зрачки, он едва не лишился чувств, сильно побледнев.
Притихшие журналисты наблюдали за произошедшей сценой, даже не планируя никуда уходить. Мое терпение было на пределе. Вытащив руку из кармана, я стянула перчатку из тонкой кожи, и глядя совсем в иную сторону, незаметно указала рукой на старинный склеп. Прогремевший взрыв был намного более сильным чем я того ожидала. Камни разлетелись в разные стороны, под ноги Яна упала пара довольно больших каменных осколков, а на длинные распущенные волосы осела каменная крошка. Кажется, он и бровью не повел, в то время как репортеров и прочих зевак, словно ветром сдуло. Телохранители прежде сдерживавшие толпу выглядели рассеянными и встревоженными, впрочем, ничуть не растерявшийся Виктор тут же выслал их за ворота кладбища, и у могилы старшего Валетте наконец повисла подходящая случаю тишина.
Забрав из рук Виктора охапку белых роз, я рассыпала их по могиле. Кругом было грязно и сыро, но меня это ничуть не беспокоило. Я опустилась на зеленеющую рядом с могилой траву, вытянувшись и свернувшись на ней калачиком, некоторое время лежала рядом, прислушиваясь к ровному биению сердца Яна. Виктор сделал несколько шагов назад, оставив нас наедине со спящим глубоко в земле отцом. В молчании мы провели довольно долгое время. Янус взглядом буравил землю, в то время как я, слушала музыку ветра и тихие разговоры, доносившиеся из-за высокой кладбищенской ограды. В воздухе повисло ощущение опасности и в тот момент, когда раздался звон колоколов, из близлежащей церкви, Ян встревоженно обернулся. Бросив на Виктора многозначительный взгляд, он тут же исчез. Виктор вытащил из кармана пальто сразу два револьвера, в то время как я продолжала лежать на земле, прислушиваясь к знакомым шагам, прозвучавшим в отдалении. Биение его сердца было мощным, но абсолютно спокойным. Его ничуть не заботило то, что Ян находится неподалеку, ведь его без сомнения намеренно отвлек Джулиан. Адам не хотел нам зла, и пришел сюда, лишь затем, чтобы взглянуть на меня.
Он появился со стороны разрушенного склепа и выглядел абсолютно безразличным. Виктор был намерен выстрелить, но я мысленно попросила его не открывать огонь, и он послушался, однако оружие так и не опустил.
Адам подошел еще ближе, остановившись всего в метре от моей головы. Я даже не посмотрела в его сторону.