Просидев за ноутбуком до ночи, Уилл решил, что пора действовать. Убедившись, что Ганнибал у себя, Грэм тихо спустился на кухню. Не включая свет, пользуясь лишь фонариком, что был в телефоне, Уилл подошел к стенному шкафчику, в котором был сейф-холодильник. Профайлер отложил телефон и осторожно открыл дверцы. Дисплей слабо светился. Теперь Грэм знал пароль. Это льстило и пугало одновременно.
WILL GRAHAM, 10 букв Его номер – 9455472426.
На дисплее зажглось «OPEN». Уже зная, что там увидит, Уилл потянул за дверцу. Кровь в ушах бешено стучала, зубы вновь начали отбивать дрожь.
Внутри, как в холодильнике, зажегся свет. Десятки пищевых контейнеров. Разноцветные яркие крышки, а внутри – органы: сердце, печень, почки, легкие, селезенка, просто куски мяса. На крышках – аккуратные бумажки с инициалами: J.M. – Джек Миддлтон, K.H. – Кейт Холиван, T.B. – Томас Брант. Один контейнер стоял чуть в стороне и был пуст. Дрожащими руками Уилл достал его. Подготовлен заранее, на ярко-розовой крышке витиеватым почерком Ганнибала выведено – W.G.
Резкая боль в затылке ослепила на мгновение, а потом Уилл отключился.
*
Очнулся профайлер от резкого запаха нашатырного спирта. В голове гудело, затылок отяжелел от ноющей тупой боли. Свет резал глаза, так что первые несколько секунд профайлер не мог даже осознать, где он.
- Не хорошо, Уилл, рыскать по чужому дому, где тебя столь гостеприимно приютили.
Голос Ганнибала. Сердце Уилла отчаянно забилось в груди, он попытался подняться, но его тело лишь слабо дернулось. Зрение постепенно восстановилось, свет больше не казался слепящим, и Уилл обнаружил себя лежащим на постели в комнате Ганнибала. Он попытался пошевелиться, но тело откликалось неохотно, будто мышцы были налиты свинцом.
- Знаешь сказку о Синей бороде? – спросил его Лектер. Он сидел на краю постели и медленно, будто бы задумчиво развязывал галстук.
- Что… что ты со мной… сделал? – язык тоже слушался плохо, словно Грэм был в стельку пьян.
- Есть места, куда любопытным вовсе не следует совать свой нос, - Ганнибал повернул голову и прямо посмотрел на Уилла, от чего волна дрожи прокатилась по телу профайлера, - Иначе они могут оставить там свою голову. В твоем случае, в прямом смысле.
Лектер улыбнулся собственной шутке.
- Ты… ты… - Уилл попытался приподняться хотя бы на локтях, но едва смог оторвать лопатки от шелкового одеяла под собой, как тут же рухнул обратно.
- Что – я? – лениво спросил Ганнибал, аккуратно свернув галстук и положив его на прикроватную тумбочку.
- Ты…
Психоаналитик резко наклонился к нему:
- Ну, скажи. Скажи, кто я?
Зубы вновь начали отбивать дрожь, а все тело буквально затрясло. Перед глазами поплыло.
- Ты – Потрошитель, - выдохнул Уилл.
- Смелое заявление. И что ты сделаешь?
- Ты сядешь, - слова давались тяжело, но Грэма подпитывала злость и отчаяние, - А может, тебя казнят.
- Хочешь сдать меня Кроуфорду? Ну давай, - Ганнибал внезапно протянул ему телефон.
Уилл едва смог приподнять руку.
- Не можешь взять телефон? Не можешь или не хочешь?
Он издевался. Уилл почувствовал, как в глазах закипели слезы бессилия.
- Ублюдок, - буквально выплюнул Грэм, - Что ты со мной сделал?
- Немного обезвредил, - Лектер положил руку ему на лоб. Ладонь была прохладной, и это было очень приятно, потому что голова Уилла буквально раскалывалась от жара. И Грэм, к своему стыду, наслаждался этой прохладой, дарованной убийцей.
- Давай посмотрим, - Лектер добродушно улыбнулся, - Что мы имеем? Нарушен термообмен – тебе то холодно, то жарко. Сейчас тебе жарко, да, Уилл?
Грэм молчал.
- Дальше: психомоторные нарушения – в последнее время ты то в состоянии нервного возбуждения, то в апатии.
Ладонь психоаналитика переместилась на дрожащие пальцы Уилла.
- Поздняя дискинезия – сильная дрожь, нервный тик, стереотипия.
Ладонь легла на часто вздымающуюся грудь.
- Усиленное сердцебиение, апластическая анемия: головокружение, быстрая утомляемость, бледность кожных покровов, кровотечения. Помимо прочего: светобоязнь, тошнота, сухость во рту, ортостатический коллапс – проще говоря, «мушки» в глазах. Что еще? Галлюцинации? Сомнамбулизм?
- Сукин ты…
Ладонь Ганнибала внезапно резко накрыла пах профайлера, и тот буквально задохнулся от смешанных чувств.
- О, сексуальное возбуждение, - Лектер изобразил удивление, - Это в список симптомов не входит. Это твое собственное, не так ли, Уилл?
- Я убью тебя, - прошипел Грэм. Он вновь попытался вернуть контроль над телом, но чудовищная слабость сковала невидимыми цепями.
- Не утруждай себя, ты будешь слаб еще минимум несколько часов, - уверил его Ганнибал, поднимаясь с кровати. Уилл бессильно наблюдал за ним.
- Почему я? – со злобой и обидой выдавил он.
Лектер медленно расстегивал пуговицы рубашки. Он смотрел в стену перед собой, изводя Грэма молчанием.
- Ты слишком близко подошел, - наконец, ответил Ганнибал, все так же не глядя на профайлера.
Рубашка соскользнула с плеч, и Уилл отвернулся к окну, закусив губу. Черт, и почему у серийного убийцы было настолько красивое тело?
- Ты отдашь меня Лайнусу, - тихо сказал он, - В этом – твой замысел. Убить меня чужими руками.
- Ты плохого обо мне мнения, Уилл.
Грэм услышал, как Ганнибал расстегнул наручные часы и положил их на прикроватный столик рядом с галстуком. Уилл внезапно осознал, что Лектер готовится ко сну. Он что, просто ляжет с ним рядом? От этой мысли вновь стало нестерпимо жарко.
- Ты – часть игры. И я должен выиграть тебя у Лайнуса.
- Чтобы убить лично? – голос предательски дрожал. Уилл все еще не смотрел на Ганнибала, но слышал, как звякнула молния на брюках. Дыхание перехватило. Он зажмурился, до крови прикусив губу. Возбуждение было настолько сильным, что Уилл боялся не сдержаться и застонать.
- Разве что-то выигрывают, чтобы потом уничтожить?
Кровать справа ощутимо прогнулась, и Грэм резко распахнул глаза. Сильные пальцы мягко взяли его за подбородок и развернули. Ганнибал был близко, опасно близко, Уилл видел каждую морщинку на его лице, различал каждую ресницу, каждый волосок неестественно светлых бровей.
- Выигрывают, чтобы потом обладать этим, - шепнул Ганнибал в самые губы Уиллу, прежде чем накрыть их поцелуем.
Нереальность происходящего сводила с ума, на мгновение Уилл даже поверил, что все это – очередная галлюцинация или дурной сон. Но жар чужого тела, запах чужого одеколона, настойчивая мягкость чужих губ и властный поцелуй быстро разрушили его сомнения.
Лектер целовал его жадно, грубо, яростно. Уилл застонал, отчасти от своего бессилия, отчасти от удовольствия. Самым страшным было не то, что Лектер оказался Потрошителем. И не то, что сейчас он целовал его. Самым страшным было то, что Грэму это нравилось. Что он хотел этого. И что, даже имей он власть над телом, вряд ли оттолкнул бы Ганнибала. Наверное, он на самом деле был сумасшедшим.
Дыхание Лектера обжигало, а его поцелуи имели терпкий вкус вина. Губы же Уилла были солоны от собственной крови и слез. Никогда прежде Уилл не чувствовал себя таким слабым, таким беспомощным. Никогда прежде он не испытывал такой ненависти. И такого желания. Любовь мешалась с яростью, а страсть – со страхом. Противоречивые чувства рвали его на части, и Грэм вдруг почувствовал, что вот он – край. Он стоит у пропасти собственного безумия, и остался всего шаг, чтобы навеки сгинуть в этой бездне.
- Не думай, - словно прочитав его мысли, шепнул Лектер, - Твоя проблема, Уилл, что ты слишком много думаешь. Доверься инстинктам и желаниям. Сомнения убивают, поверь мне.
Это был словно какой-то безумный сеанс психоанализа. Пока Ганнибал спускался дорожкой из поцелуев по его шее, Уиллу вдруг нестерпимо захотелось рассказать про то, как ему нравится чинить лодочные моторы. Что это, ваша новая методика лечения безумия, доктор Лектер? Не хотите запатентовать?
Раскинувшись под Ганнибалом, Грэм слабо стонал, пока тот покрывал поцелуями-укусами его ключицу, грудь, живот. Тело дрожало под чуткими пальцами и горячими губами, и Уилл не знал, действие ли это того препарата, что снова вколол ему Ганнибал, или же это его возбуждение. В любом случае, не зависимо от причуд разума, тело профайлера изнывало от жгучего желания. И когда жаркие губы накрыли головку его члена, дрожащий стон, гораздо громче предыдущих, вырвался из горла Уилла.