Психоаналитик нервно сжал записку в руке, а взгляд его сузился. Похоже, он недооценил Лайнуса. Ведь тот умудрился не просто увести Уилла Грэма у него из-под носа, из его собственного дома, но, черт побери, из его постели, когда он, Ганнибал Лектер, спал рядом! Что ж, доктор Лайнус, браво! Вам удалось разбудить зверя.
Ганнибал поднялся с постели, мельком глянул на часы – полшестого утра. Наскоро одевшись, он вышел из комнаты. Без особой надежды заглянул в гостевую комнату, в ванную, спустился вниз. Дом был удручающе пуст. Подойдя к сигнализации, Лектер поморщился. Система была грубо взломана – банально вскрыта коробка и перекушен нужный провод. Да, от мясника-Конструктора не стоило ожидать тонкой работы, как это умел делать Лектер.
Накинув пальто, мужчина вышел на улицу. Утренний ветерок холодил кожу, и кроме шелеста опавших листьев по сухой траве не было слышно ни звука. Беззвучно мигнула аварийкой машина, когда Лектер снял ее с сигнализации. Сидя в салоне и заведя двигатель, он задумался: а зачем ему это нужно? Не проще и рациональнее было бы отдать Уилла Лайнусу? Зачем он отклоняется от первоначального плана? И почему от этого плана отклонился сам Конструктор? Что-то внутри Лектера клокотало и бушевало, словно разбуженный спящий вулкан, мешая мыслить ясно. Ярость и страх сплелись в тугой узел где-то в желудке.
Внезапно Ганнибал с силой ударил по рулю. От безысходности и отчаянья, от невозможности бороться с этим наваждением Лектеру казалось, что он сходит с ума. Кровь пульсировала в висках, мешая здраво мыслить. Такого с ним точно никогда еще не было. Похоже, он потерял свое главное оружие – хладнокровность. А кровь вскипела из-за одного несуразного, замкнутого и угрюмого детектива, с которым так некстати пересеклись жизненные пути.
И внезапно пришло оно, предчувствие смерти. Мгновенно похолодев, психоаналитик вдруг осознал, что эта его последняя «забава» и в самом деле может оказаться последней. Он потерял контроль над ситуацией, над Лайнусом, над Грэмом, над своими чувствами. Будто все программы, слажено работавшие до сих пор, вдруг разом вышли из строя. Впервые в жизни Лектер не знал, что его ждет впереди. Он не знал, что ему готовит Лайнус. Не знал, что случится (или уже случилось) с Уиллом. Самым разумным в данной ситуации казалось остаться дома, вызвать полицию, вызвать Кроуфорда и придерживаться старой легенды. Но разве такой ход в духе Ганнибала Лектера? Это называется «поджать хвост»? Или «предусмотрительность»? Это «трусость» или «рациональность»? «Чувство собственничества» или…
Слово на букву «Л» больно резануло по сердцу, по гордости, по самолюбию. Оно шло вразрез со всеми планами, принципами и масками, которые так тщательно создавал для себя Ганнибал последние тридцать лет. Оно уничтожало их, уничтожала мир, созданный Лектером. И оно уничтожит самого Лектера.
Вновь вскипев яростью – на этот раз к себе – Ганнибал рывком включил заднюю передачу, и автомобиль, взвизгнув покрышками, резко выехал на дорогу. Единственное, что он знал сейчас, так это местоположение Лайнуса. Небольшой дом на берегу Восточного залива, недвижимость, одна из многочисленных, зарегистрированная под ложным именем предусмотрительным серийным убийцей. Одна из гаваней отступления. Сейчас – логово врага, сданное ему на добровольной основе неделю назад.
Скорость и тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя, помогли Лектеру хоть немного успокоиться. Он решил трезво оценить ситуацию, вновь проанализировав ее с самого начала.
Итак, все началось около месяца назад, а может, и чуть больше. Уилл Грэм разгадывал преступления, Лектер помогал следствию. Внезапно профайлер начал находить улики, которые потенциально могли бы выдать Ганнибала. Тут профайлер проявил редкостную недалекость, так как в течение длительного времени не мог и заподозрить своего психоаналитика, хотя все больше деталей дела о Потрошителе так или иначе указывало на Лектера. Предчувствуя скорое разоблачение, Ганнибал решил начать действовать. Необходимо было убрать от себя смышленого профайлера до того, как тот разберется, что к чему. При этом нужно было быть предельно аккуратным, чтобы ни в коем случае не подставить себя. Изучая кандидатов на роль палача для Грэма, Лектер просмотрел все раскрытые дела. Кандидатура Лайнуса казалась идеальной – судя по записям его лечащего врача, опубликованным в журнале «Американская психиатрия», Лайнус долгое время мучился собственным поражением. Бессильная ненависть Конструктора к Уиллу Грэму могла послужить тем спасательным кругом, в котором так нуждался психоаналитик-каннибал. Решив, что пес уже достаточно голоден и зол, он спустил его с цепи. Конечно, все было не просто. Сначала были беседы с Фредериком Чилтоном. Аккуратная лесть по поводу его статей о психопатологиях Лайнуса. Просьба встретиться с пациентом, чтобы в полной мере оценить работу мастера. Чилтон, падкий на похвалу и с чрезмерно завышенным Эго, легко согласился. Беседа Лектера с Лайнусом проходила под контролем Чилтона, который, правда, следуя врачебной этике, не находился с ними рядом, а наблюдал все через монитор. Одного разговора было достаточно, чтобы завуалировано обозначить себя и свой интерес. Напыщенный индюк Чилтон даже ни о чем не догадался. Потом был подкуп Джима Девора, охранника. Невысокая ставка в больнице, страсть к азартным играм и равнодушие к работе сделали свое дело – за несколько хрустящих бумажек с портретами Франклина Девор передал Лайнусу две записки: одну с адресами Грэма, которую следовало оставить, другую – с телефоном Лектера и инструкцией. В ней Ганнибал предложил Лайнусу в качестве платы за свободу избавиться от Уилла Грэма. Это был рискованный шаг, но Ганнибал Лектер был бы плохим психологом, если бы ошибся в Конструкторе. Последнюю записку Лайнус съел, предварительно запомнив номер телефона.
Потом был побег. Тем же вечером Лайнус связался с Ганнибалом из какого-то уличного автомата. Лектер намекнул Конструктору, кто он на самом деле и почему хочет смерти Уилла Грэма. Вкратце обрисовал ситуацию, в которой оказался и почему у него связаны руки – слишком близкое знакомство сделало бы его первым подозреваемым, особенно учитывая недавно найденные нити в расследовании дела о Потрошителе. Лайнус же получает возможность отомстить, а также отведать на десерт то, чего он так жаждал – мозг того, кто оказался умнее его. Ритуальный каннибализм Лектер полагал чрезвычайно варварским и языческим, но разве ему осуждать других? Главное, он избавится от профайлера, не запачкав рук. И он велел Конструктору ждать сигнала, предоставил даже свой дом на востоке Мэриленда – переждать первую волну полицейской активности. И Лайнус покорно ждал, не высовываясь и оставаясь на связи. Хотя, конечно, мог в любой момент «кинуть» Лектера. Черт, лучше бы тогда Конструктор просто сбежал!
В какой момент все пошло не так? Почему Ганнибал так долго тянул с «сигналом»? Почему не сдал Уилла еще в среду или четверг – уже тогда организм профайлера был настолько отравлен тиоридазином, что Грэм не смог бы сопротивляться. Его можно было спокойно изолировать, обрубив контакт с внешним миром. Конечно, Кроуфорд хватился бы его, да поздно. А Ганнибалу бы оставалось лишь притворно сетовать на свою невнимательность.
Так когда же все рухнуло? В среду, когда Уилл так внезапно приготовил ему ужин? И поделился своим первым сексуальным впечатлением? В четверг, когда он познал пьянящий вкус Грэма, терпкую сладость его кожи, его губ, дыхания? Когда впервые испытал настоящий укол ревности при взгляде на Уилла и Алану? В пятницу он уже понял, что их связывает слишком многое, что они слишком похожи, что предательство Уилла означало бы предательство самого себя. В любом случае, в пятницу было слишком поздно. Конструктор что-то почувствовал. Слабость. И, как любой хищник, он не мог не воспользоваться шансом.
Балтимор давно остался за спиной, и сейчас черный Cadillac коршуном летел по пустынной трассе, почти вдвое превышая установленное федеральными знаками ограничение скорости – 55 миль в час.