Ганнибал Лектер никогда не занимался самообманом, он трезво и объективно оценивал все вокруг и самого себя. Да, он был психопатом. Он давно осознал и принял себя как психопата. И понимание этого помогало скрывать это от окружающих, маскируясь под социофоба и интроверта. Лектер знал основную особенность психопатической личности – невозможность испытывать жалость. Поэтому психопаты так легко убивают людей. У них просто нет чувства вины. Нет сожаления. Лектер никогда не жалел своих жертв: люди – это всего лишь куски мяса, из недостойнейших представителей которых можно приготовить вполне сносные кулинарные блюда. Люди интересовали его только с гастрономической точки зрения. Так было всегда. До встречи с Уиллом Грэмом. Этот вечно взлохмаченный, неаккуратный, взволнованно-апатичный детектив с невозможными серо-зелеными глазами что-то сломал в Ганнибале. С ним было действительно интересно. Его интеллект был выше среднего, а нестандартное мышление делало занимательным собеседником. Необычное видение мира и отстраненность зародили в очерствелой душе Лектера надежду на то, что когда-нибудь Уилл бы смог понять и принять его. Слабая надежда, но все же… Так Лектер узнал, что такое одиночество. Одиночество в толпе – самое страшное. Когда вокруг много людей, но никто тебя не слышит, не с кем поговорить, обсудить то, что для тебя по-настоящему важно. Вспоминалась история с Тобиасом. Теперь Лектер понимал, что двигало тем убийцей-каннибалом, стремящимся к дружбе с ним, Потрошителем. Одиночество. Рано или поздно, но оно сделает невыносимым жизнь любого, даже такого социопата и циника, как Ганнибала Лектера.
И как некстати, что единственное лекарство от одиночества – Уилл Грэм – оказался еще и взведенным пистолетом, приставленным к виску Ганнибала. Вот оно, распутье, дороги уходят во тьму. Что ждет его там? Смерть? Или возрождение? Он сделал свой выбор. Как верно заметил Альфред Теннисон: «It is better to have loved and lost, than not to have loved at all»**.
Грустная улыбка появилась на губах Ганнибала. Светлая печаль зажглась в когда-то мертвенно-холодных глазах. Он не сдается. Он примет решающий бой. И пусть это будет его последний рассвет, но Уилл Грэм будет жить.
*
- Проснитесь и пойте, мистер Грэм!
На лицо плеснули холодной водой. Уилл с трудом разлепил веки. В глазах все плыло и кружилось, а голова просто раскалывалась от сильной ноющей боли в затылке. Характерное тянущее чувство подсказывало, что это было последствием хорошего удара чем-то тяжелым.
- Что? – дернулся Грэм, отчего тошнота моментально подкатила к горлу, а боль вспыхнула с новой силой.
- А вот этого не надо, - темный силуэт маячил перед глазами Уилла, но тот все никак не мог сфокусировать ослабшее зрение и распознать человека перед собой, - Некультурно будет запачкать пол дома, где нас столь радушно приютил хозяин.
Грэм ощущал себя как на корабле в шторм – все качалось, реальность медленно, но верно уплывала, сменяясь серым забытьем.
- Не спать! – ему в лицо вновь плеснули водой. Раздражение побороло слабость, придало сил.
- Лайнус? – хрипло спросил Уилл, вглядываясь в своего похитителя. Предшествующие события медленно воскресали в его памяти. Вчерашний день был окутан черным туманом беспамятства, сквозь который проступали лишь отдельные моменты: визитница с именами жертв Потрошителя в столе доктора Лектера, сейф-холодильник, набитый разноцветными пищевыми контейнерами со страшным содержимым. Тетрадь, исписанная его именем от корки до корки. «Ты только мой, Уилл Грэм», - голос Ганнибала как гром прозвучал в голове профайлера. И воспоминания ночи нахлынули на него, сводя с ума: поцелуи, ласки, укусы, горячее сбившееся дыхание, боль и сладость порочной связи, отчаянье, удовольствие, ненависть, страсть и пожирающее чувство непереносимой привязанности к тому, чья черная душа не сможет сгореть даже в Аду.
Конструктор, казалось, даже не заметил, как побледнел от собственных воспоминаний Уилл, и продолжил:
- Самодовольство губительно, мистер Грэм. Вы думали, что поймав меня и упрятав в лечебницу для преступников, вы избавились от меня? Как думаете, сколько пойманных вами людей мечтают вырвать ваше сердце из груди? Но только мне выпал шанс реализовать эту мечту.
Грэм не собирался вступать в диалог с психопатом. Вместо этого он сосредоточился на окружающей обстановке. Они были в каком-то помещении. Судя по мебели, это была кухня. Что ж, вполне логичный выбор для каннибала. За окнами без занавесок розовело небо, значит, было около шести утра. Черные голые деревья на фоне бледно-розового неба выглядели зловеще. Уилл оторвал взгляд от окна и сосредоточился на себе самом. Он сидел, привязанный к стулу. Лодыжки были крепко примотаны к ножкам, а запястья – связаны за спиной и прикованы к спинке стула. Тело ломило, но это было уже постоянное чувство, как и тошнота, и головная боль, и рассеянность восприятия. Колотившая дрожь могла быть следствием его болезни, а, возможно, причиной был сквозняк, ведь он сидел в одной майке и трусах. Прямо так его приволок сюда Лайнус. С трудом, но припомнилось и обстоятельство, при котором его похитили. Кажется, он отправился ночью в туалет. Вероятно, по привычке, он пошел через коридор в гостевую ванную. Где-то там его и подкараулил Лайнус, мощно приложив по затылку чем-то тяжелым.
Конструктор продолжал что-то говорить, расхаживая перед Уиллом. Грэм никак не мог поверить, что этот невысокий, щуплый мужчина в нелепых круглых очках, с мышиным лицом и дерганными движениями был тем самым Конструктором, на совести которого были сотни жертв. Внешность обманчива, к тому же она компенсировалась интеллектом. Ведь смог же он так провернуть все, что теперь удача на его стороне, а Кроуфорд если и найдет его, то явно уже после того, как сердце профайлера навсегда остановится.
Но больнее всего было осознавать то, что оказался Уилл на этом гребанном стуле по собственной вине. Собственная слепота, отрицание, нежелание верить в то, что Ганнибал Лектер был Потрошителем и тем самым сообщником Лайнуса, который помог ему сбежать, теперь могли стоить ему жизни. Лучше бы ему никогда не приходить в следственный отдел Кроуфорда, не заниматься преступниками, не встречаться с Ганнибалом! Но что толку жалеть об этом сейчас?
- Мистер Грэм! – обратился к нему Лайнус, очевидно, уязвленный невниманием к собственной персоне.
Уилл поднял на него ненавидящий взгляд.
- Уж в вас-то я разочаровался, - Лайнус подошел к нему, - Скажите мне, каково быть преданным тем, кого любишь?
Грэм вздрогнул. Уж его душевные терзания точно не должны были касаться этого маньяка-психопата!
- Не поймите меня неправильно, я нисколько не разделяю ваше увлечение… э… подобного рода забавами. Признаться, я не ожидал, что вы так легко поддадитесь обаянию собственного психоаналитика. Да, я знаю, что Ганнибал Лектер был вашим психоаналитиком. Но то, как далеко у вас это зашло… Вы мне еще благодарны должны быть, что я остановил эту мерзость. Надеюсь, она не заразна.
Лайнус хохотнул, очевидно, полагая себя хорошим шутником. В глазах Уилла ненависть смешалась со стыдом. Откуда он узнал? Неужели, Ганнибал и об этом ему рассказывал?
- Вижу, вы не вполне понимаете, что происходит сейчас, мистер Грэм, - Лайнус взял свободный стул и сел перед Уиллом. Его лицо приняло участливое выражение. – Похоже, препарат, который давал вам доктор Лектер негативно сказался на вашей мыслительной деятельности.
Сердце Уилла ухнуло вниз. Значит, он был прав, Ганнибал намеренно травил его чем-то, делая вялым, невосприимчивым и снижая мозговую активность. Боль предательства вновь сдавила грудь.
- Позвольте, я поясню, почему вы до сих пор живы, - продолжил между тем Конструктор, - Видите ли, Ганнибал Лектер, он же Потрошитель, как вы, надеюсь, уже догадались, был всегда моим кумиром. Он мог действовать в своих интересах, удовлетворять свои потребности, но при этом оставаясь неуловимым, всегда в тени, всегда сокрыт от всевидящего глаза правосудия. Поразительно. И каков же был мой восторг, когда он, мой кумир, предложил мне сделку! Да просто работать с ним было уже большой наградой! И он смог освободить меня, опять же оставшись незамеченным. Моему восхищению не было предела!