Татьяна, как вам известно, была замечена выходившей из двора дома Сарафанова.
Как вы догадываетесь, женщина не могла перелезть через дом после выстрелов и выйти на улицу, где ее засекли. К тому же на ней были туфли на высоком каблуке, что не позволяет разгуливать по крышам и лазать по стенам. Следов ее пребывания у «ракушки» также не обнаружено. Идем дальше. Если все же предположить, что стреляла она, то куда делся труп или раненый Сарафанов? Кто угнал его машину? И как ей удалось ускользнуть из соседнего двора после выстрелов? Попасть в соседний двор по крыше она также не имела возможности. Черный ход соседа выходит во двор с противоположной стороны. Татьяна воспользовалась паникой.
Когда охранники Сарафанова покинули двор и побежали на выстрелы, она сбежала.
Просто она замешкалась и вышла на улицу, когда приехала милиция.
— Мне нравится ваш рассказ, Владимир Сергеевич. Но мы до сих пор не можем найти убедительных объяснений некоторым совпадениям. В доме, где прописана ваша жена, убивают двух бывших милиционеров из пистолета, который принадлежит Татьяне Медведевой. Она исчезает, и появляетесь вы. Идем, как вы говорите, дальше. Возле дома Сарафанова найдены три гильзы от того же браунинга. Банкир бесследно исчез, а спустя сорок минут ваша жена покидает место происшествия, выдавая себя за жену Сарафанова. И тут вновь появляетесь вы. Случайность может быть одна, все остальное можно расценивать как закономерность. Вы не согласны?
— Я не теоретик, а практик. Меня могут убедить только факты. Фактов нет, кроме участия в этих событиях пистолета Татьяны Медведевой. Но оружие не найдено и нет доказательств, что оно находится в ее руках. Меня удивляет другое. Вы цепляетесь за первую попавшуюся версию и пытаетесь возвести ее в абсолют. Почему вы не сходили в соседний двор, почему не допросили жену Сарафанова? Почему не поинтересовались стоящими во дворе банкира машинами, которые были брошены впопыхах? К примеру сказать, черный «БМВ» исчез лишь во второй половине дня. Я уже знаком с этой машиной и ее хозяином. Поинтересуйтесь бывшим вашим коллегой подполковником Вихровым Константином Ильичом. Он непосредственно связан с пропавшим банкиром. Похоже, вы об этом знаете и «БМВ» вы видели. Эта версия вас не увлекает, и вы не видите в ней перспективу.
Обвинить во всех грехах беззащитную женщину куда проще, чем связываться с людьми, имеющими высоких покровителей. Поговорите с Вихровым, может быть, он вам расскажет, куда его люди увезли Сарафанова. Если вы стесняетесь, то я сделаю это сам. Подонки подобного класса меня не смущают, и с ними не стоит церемониться.
— Боюсь, полковник, что вы попали в очень плохую историю. Вы не только не поможете вашей жене, но и сами захлебнетесь в болоте. Делайте все, что хотите, я мешать вам не стану, если наши дорожки вновь не пересекутся в похожей ситуации.
— Только заранее запаситесь санкцией у прокурора на мой арест. Самому это будет трудно сделать, попросите помощи у Вихрова. У него сегодня власти и возможностей больше, чем у вас.
Медведев вышел из телефонной будки. Самый сильный удар за последние сутки ему нанес не Ефимов и даже не Татьяна. Он получил его от майора Трошина — человека, которому он верил, выдвигал его, защищал и видел в нем своего преемника. Ничего святого не осталось в этом хаосе. Ложь, предательство, алчность. Куда ни глянь — всюду натыкаешься на желтые волчьи клыки. В полковнике закипала злость, и он уже не понимал, что сам превращается в хищника.
Санитар заглянул в кабинет, когда Зданович пил чай со своей ассистенткой и мирно болтал о трудностях, связанных с бытом.
— Валерий Тимофеевич, вас там у входа спрашивает какой-то тип.
— Кто?
— Не знаю. Но его трясет как с похмелья. Мне кажется, он к вам уже приходил.
Патологоанатом поставил чашку на стол.
— Не дают отдохнуть. Сделай, Юленька, еще пару бутербродов, а я пойду посмотрю, кто там мешает нашей трапезе.
Трошин сидел на скамье в предбаннике, забившись в угол, как затравленный зверь. Его бил озноб, глаза помутнели и стали похожими на бесцветные кубики льда.
— Если мне память не изменяет, Филипп Макарыч?
— Рад, что вы не забыли меня, — прошептали обветренные губы.
— Насколько я знаю, никого в последние дни ядом не отравляли и в церкви не взрывали. Как расценивать ваш визит?
— Я надеюсь, вы умеете не только трупы потрошить. Мне удалось выжить и не попасть к вам на стол в виде мешка с кишками. Можете помочь?
Трошин откинул ворот плаща, и патологоанатом увидел окровавленное плечо майора.
— Пулевое? — строго спросил Зданович. Улыбка сползла с его губ, и он осмотрелся по сторонам.
— Кажется, мне перебило ключицу.
— Идемте вниз.
Патологоанатом помог раненому подняться на ноги и, поддерживая за талию, повел его в свой кабинет.
Трошин едва передвигал ноги, его уже не смущали каталки с трупами и даже те покойники, что лежали на кафельном полу. Он лишь немного морщился от неприятного запаха, и это придавало ему дополнительные силы. Очутиться среди груды посиневших мертвецов ему вовсе не хотелось.
Юля встретила гостя с нескрываемым удивлением.
— Что случилось, Валера?
— Ничего страшного, подружка. Готовь инструменты и бинты. Парня свинцом поцарапало. Потерял много крови.
— Пункт «скорой помощи» при морге. Это что-то новенькое. Я уже отвыкла иметь дело с живыми.
— Ты, детка, врач и должна им оставаться всю свою жизнь, пока сама не ляжешь на один из наших столов.
Когда все было готово, они заперлись в кабинете и приступили к работе.
Трошин потерял сознание. Сколько прошло времени — он не знал и, очнувшись, не думал о часах. Постепенно туман рассеялся, и он увидел перед собой письменный стол, за которым сидели Зданович и девушка. Они пили чай и о чем-то болтали.
— Я еще на этом свете? — хрипло спросил он. Боль отступила, но слабость в мышцах не позволяла ему встать.
— На этом, — усмехаясь, сказал Зданович. — Тут проходит граница между мирами. Вы остались на нашей стороне. Я рад за вас.
— Я тоже не очень расстроился, — выдавливая улыбку, прошептал пациент.
— Почему вы сразу не пришли? Вам трудно будет восстановить силы.
— После того как меня угостили свинцом, мне удалось смотаться под Климовск в престижный городок Марьина пуща и вернуться назад. Добрая сотня километров в оба конца.
Девушка приподняла брови.
— В Марьину пущу? Зачем же вы вернулись? Там живет мой свекр. Гений хирургии. После его обработки вы бы сейчас плясали.
Трошин покачал головой.
— Я уступил вашему свекру своего противника, который в меня стрелял. У того шансов оставалось меньше, чем у вашего покорного слуги.
— Вы действительно знаете профессора Зарецкого? Шутите. Он не отпустил бы раненого.
— Я ему об этом не сказал. И по правде говоря, я его не видел. Фамилия знакомая.
— Еще бы. Его знает весь мир. Я вышла замуж за его сына только из-за того, чтобы быть рядом с великим светилой и черпать от него знания, а Валерий Тимофеич учился у него в институте.
— Теперь припоминаю, — тихо протянул Трошин. — Кто-то мне рассказывал анекдот, как Зарецкий поменял местами двум соперникам половые органы.
Девушка рассмеялась.
— Он может и головы местами поменять.
— Я рад. Значит, мой протеже выживет. Он мне еще будет нужен.
Зданович сделал глоток чая и спросил:
— Так вы, Филипп Макарыч, ведете двойную игру?
— Почему вы так решили?
— Потому что вы приехали ко мне, а не обратились в больницу. И конечно, захотите, чтобы ваш визит остался в тайне. По сути дела, мне наплевать на ваши игры, вы мне симпатичны, и я готов помочь, если у меня не будет неприятностей.
— Я благодарен вам. С удовольствием отплатил бы тем же, но пока еще не знаю, как это сделать.