Выбрать главу

- А зачем тебе кого-то еще усыновлять?

- Что ты имеешь в виду?

- А ты бы съездил в Москву и спросил... - говоря это, он разлил оставшееся по рюмкам.

- Говори по делу, раз сам начал - тебя за язык никто не тянул!

- Да вы не волнуйтесь, папаша, - голосом повитухи пытался успокоить меня Родион. - Дочка у вас. Да наверное, кило пятьдесят уже будет. Ирочку-то ты на сносях оставил...

- Ты что, видел ее? - у меня враз пересохло в горле.

- Кого - ее? - Родион поднял рюмку: - За вас, папаша! - и отправив вслед за коньяком дольку лимона, продолжил уже серьезно: - Я Иру видел. Случайно. Она на рынке торгует шмотьем всяким. Родители как узнали, что беременна, бросились искать "виновника торжества", а она возьми, да и укажи на своего одноклассника, который за ней в школе приударял. Ну и выдали ее замуж. Ты же знаешь, у них мать-одиночку могут и камнями закидать... С мужем этим она намыкалась, но развелась только тогда, когда вся их семья из Ташкента съехала. Челночила. Жить-то на что-то надо. Только сейчас более-менее обустроилась.

- Так, может, это и не мой ребенок... - без особой уверенности вголосе произнес я.

- Так я тебе сразу и предлагал разобраться... Хотя какой смысл ей было со мной лукавить? - продолжил свои сентенции старый друг. - Она ведь думала, что это ты - поматросил и бросил! Адрес - скажу, только телефоны там еще не подключены - дом совсем новый.

Радио очнулось бравурным маршем, на фоне которого хорошо поставленный голос выразил надежду на скорейшее освобождение состава от его временных обитателей: "Доброе утро, уважаемые пассажиры! Наш поезд прибывает..." Москва встретила слепящим глаза блеском. Лучи яркого утреннего солнышка многократно отражались от всего, что хотя бы частично было умыто ночным дождем. Я уже года два не был в столице и поэтому был готов сравнивать свои впечатления с тем стереотипом, который сложился у меня в мозгу. Собственно на вокзале ничего нового замечено не было. Желание быть немедленно побритым встретило отпор в виде объявления о техническом перерыве до половины девятого на дверях местной, якобы круглосуточно работающей, парикмахерской. Я вышел на площадь трех вокзалов. Несмотря на раннее утро жизнь на ней била ключом, и тут я осознал, что ехать прямо сейчас через весь город не имеет никакого смысла: Иры, явно, не будет дома, ведь суббота - самый напряженный для торговли день, а для других обитателей ее квартиры, если они там будут, - я никто, или, точнее, пока никто. Судя по питерским рынкам, где торговля сворачивалась часам к пяти, можно было ожидать ее появления дома не ранее шести вечера. Значит, в запасе был целый день, и я принялся обдумывать как провести его в собственное удовольствие, тем более, что погода была не в пример Северной Пальмире асфальт уже был сух и начал постепенно накаляться. Где-то в районе половины седьмого я, нагулявшись по городу, добрался по указанному Родиком адресу. Дом был абсолютно новый и, по всей видимости, еще не до конца заселенный. Он, окруженный неубранным строительным мусором, возвышался на небольшой площадке, отвоеванной у стоящих рядом пятиэтажек. На звук звонка из-за двери донеслось лишь жалобное мяуканье. Я вышел из подъезда и направился к замеченной мною по дороге стекляшке магазина. Взяв пару бутылок пива, я решил распробовать жидкость из Хамовников в соседнем дворике под сенью уже выросших вровень с крышами хрущоб деревьев.

Темнело. На скамейку напротив меня уселись две девчонки в модных черных очках и с ярко накрашенными губами. Малявкам было лет 12-13, но всем своим видом они старались выглядеть старше. Их короткие юбки можно было принять, скорее, за широкие пояса, а яркие майки открывали взгляду загорелую упругость животов. Одна из них выглядела чуть старше другой. Заметив, что они привлекли мое внимание, девицы пошептались, и младшая, старательно покачивая бедрами, направилась ко мне.

- Дяденька, дайте, пожалуйста, закурить!

Я угостил ее сигаретами и стал ожидать, что будет дальше. Тем более, что более ничего не могло привлечь моего внимания - прохожих было на редкость мало - начинался дачный сезон. Девчонки продолжали шептаться друг с другом. Слов я не слышал, но по их жестам понял, что обсуждают явно меня. Они беспрестанно перекидывали ногу с одной на другую, демонстрируя свои трусики так, что я смог разглядеть, что у старшей они розовые, а у младшей - белые. Обе старались выпятить грудь, причем младшая явно не дотягивала до второй, майка которой чуть не лопалась спереди. Через некоторое время, ощутив неодолимое желание отлить, я удалился в кусты. Вернувшись обратно, я застал девиц на прежнем месте. Решив проверить, не пришла ли за время моего отсутствия Ира, я направился к ее подъезду, вошел в лифт и уже был готов нажать на кнопку, как вдруг услышал:

- Дяденька, подождите!

Вслед за мной в кабину влетели те самые девчонки. Они сказали, что им нужно на последний этаж. Ира жила двумя этажами ниже. Я нажал кнопку.Старшая из девиц как бы случайно прижавшись грудью к моей руке, вдруг спросила:

- Дяденька, а вы не будете нас насиловать?

- Да в общем-то не собирался, - ответил я, опешив. Она отодвинулась, и я услышал, как они опять шепчутся у меня за спиной.

- Давай ты...

- А что все время я?

- А я курить просила!

- Ну и что, давай по очереди.

За мой локоть ухватились тонкие пальцы. Повернувшись, я увидел перед собой младшую из девочек. Покраснев, однако глядя на меня невинными глазами, она сказала:

- А мы можем пососать!

- Что - "чупа-чупс"? - спросил я, не очень-то желая поддерживать разговор и уже догадываясь, к чему она клонит.

- Нет, хуй,- бесхитростно ответила девица.

- А не рановато ли? - я смерил их строгим взглядом, выходя из остановившегося на нужном мне этаже лифта. Тоже мне, дурака нашли - с сыкухами связываться... Позвонив в дверь, я убедился, что дома у Ирины, кроме кошки, по-прежнему никого нет. Взглянув на часы, я решил обождать ее на довольно широком подоконнике между этажами. Сверху послышались чьи-то шаги. По лестнице спускались все те же девчонки.

Поравнявшись со мной, они остановились. От выпитого я уже порядком захмелел и, когда младшая сказала: "Нет, ну правда мы можем хуй пососать", неожиданно спросил: "Ну, и где вы собираетесь этим заниматься?" Словно ожидавшие этого вопроса девицы, не произнося больше ни слова, схватили меня за руки и потянули наверх. Я подумал: в конце концов,почему бы и нет? - и последовал за ними, с интересом ожидая, чем это все закончится. Мы поднялись выше последнего этажа в маленькое пустое помещение, из которого лестница-трап вела к люку на крышу. Старшая из девчонок тут же присела на корточки и принялась дрожащими от нетерпения руками расстегивать мои брюки, а младшая, задвинув дверь на засов, сняла с себя топик и трусы, задрала юбку на талию и, широко раздвинув ноги, уселась на ступеньку лестницу с закрытыми глазами и открытым ртом. У нее были маленькие острые грудки, покрытый легким пушком лобок и нежно-розовые губки влагалища, которые она тут же принялась теребить рукой. Мой вставший член уже был в руках старшей. Она, не выпуская его из рук, подвела меня к подруге. Как только головка члена коснулась ее лица, та набросилась на нее с таким азартом, что тут же чуть не поперхнулась, а затем, обхватив его рукой, стала с хлюпаньем и чмоканьем жадно его сосать. Другая, стремительно скинув с себя всю одежду, поднялась по ступенькам трапа и встала так, что голова подруги оказалась между ее ног. Она начала тереться своим бюстом, который был явно старше ее лет на десять, о мое лицо, не забывая при этом ласкать себе клитор. Внезапно девчонки, как по команде, переменили позиции: старшая повернулась ко мне задом, сильно прогнувшись, а младшая, выпустив мой член изо рта, направила его в задний проход подружки. Я ухватил ее за бедра и начал изо всей силы вгонять член как можно глубже.