Васе, не смотря на нежный возраст, дали шесть лет колонии. Устав от бесконечных скандалов со свекровью, мама взяла Колю и переехала в крохотную комнатку в общежитии, которую ей выделил профком. Это был особым мир, со своими законами и порядками. Местная шпана быстро объяснила Коле кто тут главный, и чьи приказы не обсуждаются. Васи рядом больше не было, приходилось расчитывать только на свои силы. А их у десятилетнего мальчика было немного. Он часто приходил домой битым до крови, но подчиняться местному авторитету, высокому, чернявому шестнадцатилетнему парню по имени Кирилл, не спешил. Так, давая горькие и подчас жестокие уроки, судьба учила Колю выживать.
Особенно тяжело приходилось мальчику с гитарой. Игра на ней спасала от недавно пережитой трагедии, все еще стоявшей перед глазами ребенка. Он часто вскакивал по ночам, просыпаясь от одного и того же кошмарного сна. А как только пальцы касались струн, Коля словно бы уносился в другое измерение, где не было места крови, жестокости, унижениям. Где мама любила и понимала его, люди вокруг были добрыми и участливыми, а Вася был рядом, готовый прийти на выручку в любую минуту. Но смолкали последние аккордыи и иллюзия таяла, бесследно исчезая в тесноте каморки.
Ездить на занятия к Вячеславу Анатольевичу теперь приходилось на другой конец города. Но беда была даже не в этом. Местные мальчишки уже знали в какие дни и во сколько Коля выходит из дому и всей компанией поджидали его во дворе, чтобы всласть поглумиться над новеньким, унизить и заставить признать, наконец, главенство Кирилла. Разумеется, в первую очередь они использовали гитару, как рычаг управления Колей. Начиналось с того, что мальчик, прижимая к себе драгоценный инструмент и затравленно озираясь, выходил из подъезда. Не обнаружив своих мучителей, он шел через двор, чтобы на соседней улице сесть на автобус, идущий до Дома пионеров. Между двумя параллельными улицами располагался обширный пустырь. Во тут ему местные и устраивали облаву. Жестоко избивали, отнимали гитару, угрожая разбить инструмент, заставляли вставать на колени и присягать на верность вожаку. Коля плакал, размазывая кровь по лицу и делал все, что они просили, только лишь бы инструмент остался цел. Наигравшись в свое удовольствие пацаны отпускали мальчика. И тот, поскуливая от обиды и унижения, тихо плелся на остановку.
На занятия он приходил с опозданием, побитый, затравленный и заплаканный. Тут уж было не до виртуозных пассажей. Педагог знал о трагедии, разыгравшейся в их семье. Знал он и о том, что мальчик переехал в один из самых неблагонадежных районов города и приезжает теперь издалека. Но, как и все, кто в тот период окружал Колю, Вячеслав Анатольевич не предпринял ничего, для того, чтобы хоть как-то облегчить участь ребенка. Окажись рядом человек отзывчивый, добрый и сильный, возможно, эта история имела бы совсем другое продолжение.
Глава 10
Обстоятельства оказались сильнее Коли. Музыку он вынужден был бросить, не в силах бороться с трудностями в одиночку. Гитара теперь валялась в том же углу, что и портфель с учебниками. А в ожесточившемся сердце мальчика росла и крепла, распуская черные бутоны, ненависть и злоба. Он ненавидел школу за унылые, неинтересные уроки и необходимость присутствовать на них. Ненавидел маму, за то, что ее интересовал только физический аспект его жизни. Он не понимал и не принимал ее мышинную возню в сиюминутных, ничего не значащих делишках, и абсолютную незаинтересованность мыслями, чаяниями собственного чада. По ее мнению, он должен был быть сытым и одетым, на этом ее материнская миссия заканчивалась. Ненавидел двор со всеми его обитателями, злобных, окрысившихся старух, сакральными идолами сидящих на лавочках у подъездов жилых домов, окружающих их общежитие. Всех, от мала до велика, проживающих в этом рассаднике преступности, они обливали щедрой порцией подозрительности и презрения. Коля ненавидел соседей за тонкой, практически фанерной стенкой, систематически устраивавших пьяные оргии. Ненавидел грязные, замусоренные коридоры общежития, женские визги и нецензурную брань во время баталий, часто устраиваемых хозяйками на общих кухнях. Ненавидел своих мучителей во главе с Кириллом. Вот так, в одно прекрасное утро, мальчик Коля проснулся, окинул детским взглядом унылую, обшарпанную каморку и жестко возненавидел весь окружающий мир, и в первую очередь свою юную и абсолютно никчемную жизнь.