Отойдя, он сел на топчан и опять зарыдал. Восход окрасил свалку с красно-розовые тона, когда мужчина, успокоившись, поднял голову и не обнаружил возле себя пса.
Дядя Кока вспомнил, как однажды, в земной жизни, уже бил зеркало в припадке ярости. Это случилось, когда он был уже авторитетом в определенных кругах. Мать по-прежнему ютилась в каморке общежития, продолжая горбатиться на заводе. Он давно мог бы забрать ее оттуда, освободив от необходимости ежедневного тяжелого труда, учитывая предпенсионный возраст женщины, и поселить в лучших апартаментах города. Но не делал этого намеренно. А однажды пришло известие, которое давало ему шанс доконать мать окончательно.
Дядя Кока пришел под вечер, выгадав время, когда мама только вернулась с работы. Она стояла над столом, наливая себе чай. Он вошел не здороваясь, по ее изнуренному лицу пробежала невнятная, растерянная улыбка:
- Сынок....
Дядя Коку била мелкая дрожь, но он старался не подавать виду, и без вступлений, с порога обрушил на ее голову:
- Васю на зоне зарезали, – выбросил быстро, скороговоркой, как пулеметную очередь, но голос предательски задрожал, и из глаз покатились слезы.
Мама вскрикнула, прижав руки ко рту и осела на стул, взвывая и покачиваясь из стороны в сторону. Дядя Кока беззвучно плакал, проклиная себя за эмоциональность. Сам того не осознавая, он подошел к платяному шкафу, и глядя на отражение, убитой горем матери, яростно выстрелил кулаком по большому зеркалу в центральной створке. Трещины разбежались по кругу от места удара, и в каждом из них отражалась рыдающая мама. Кровь капала с разбитых костяшек пальцев, но дядя Кока это не чувствовал. Он посмотрел на отражения и прошипел:
- Это все ты виновата! Ненавижу тебя...
Затем вышел вон, громко хлопнув дверью.
Глава 13
Дядя Кока провалялся все утро, периодически забываясь коротким, неспокойным сном. Ему снился старший брат. Вася стоял перед братом, облаченный в длинное, черное пальто. Редкий ежик темных, отливающих медью, волос пробивался упрямой поросолью, покрывая слегка продолговатый череп с едва заметной впадинкой на макушке. Темно-серые глаза Васи глядели на дядю Коку прямо, не мигая, обдавая ледяным холодом, заражая немым отчаянием и черной, безысходной тоской. Будто сама смерть смотрела на Коку, и тот коченел под ее взглядом, сложив губы трубочкой, и выпуская тоненькой струйкой пара последнее, теплое дыхание.
- Вася..., - Кока снова чувствовал себя маленьким мальчиком, остро нуждающимся в защите старшего. С надеждой и ожиданием, он продолжает заглядывать в глаза брату, надеясь увидеть, отыскать там, в серой глубине бесконечно близкого, родного, любимого Васю. Но тот, кто стоит сейчас перед маленьким Колей, лишь мерно качает головой, жевалки его ходят от едва скрываемой ярости. Внезапно, одним коротким движением плеч он скидывает с себя пальто и предстает перед Колей совершенно обнаженным. Грубый, толстый, небрежный шов тянется от темного паха вдоль всего тела и, разделяясь надвое возле ключиц, уходит, змеясь по бокам шеи, под левое и правое ухо, завершаясь там грязными, серыми перевязками. Замирая от ужаса, маленький Коля проводит взглядом вверх, вдоль всего шва, пока глаза не останавливаются на уровне подбородка брата. И тогда Вася начинает медленно растягивать губы в жуткой улыбке, открывая рот все шире и шире. Коля, завороженный этим зрелищем не замечает, как черная пустота, вырываясь из раззявленного рта, начинает заполнять все пространство вокруг, пока не поглощается мальчика целиком. Тот бьется в попытке освободиться, как мошка, попавшая в паутину. Но липкая, тягучая тьма держит цепко, заливаясь через, открытый в немом крике, рот, заполняя внутренности, проникая в трепещущую, как испуганная пташка, душу ребенка...
Дядя Кока вскочил, освобождаясь от утреннего кошмара. Проснувшись окончательно, первым делом проверил гитару. Предметы в этом странном месте имели свойство появляться из далекого прошлого и потом также неожиданно пропадать, растворяясь в небытие. Пошарив рукой, он наткнулся на инструмент. Гитара, как верная подруга, лежала рядом, с готовностью ответив на его прикосновение тихим струнным звоном. Немного успокоившись, дядя Кока прилег на топчан. Мыслями вновь вернулся к старшему брату.