- Учти, мой дорогой, если у тебя и с таджиками обломится, сам поедешь и носом будешь рыть этот проклятый бункер, лишь бы к сроку успеть, - угрозы вылетали из плюющегося, перекошенного злобой, багрового рта. Буянов, морщась от начальственного визга, напоминающего работу бензопилы, и, долетающей до него ядовитой слюны генерального, с тоской думал о том, с каким бы удовольствием он прихлопнул бы этого старого, жирного, надоедливого таракана, если бы не родственные связи. Генеральный приходился ему тестем, и не раз прозрачно намекал, что уйдя на заслуженный покой, сделает Глеба Сергеевича своим приемником. Первые обещания были даны одиннадцать лет назад, в тот день, когда Буянов надел каратник в платиновой оправе на пухленький, безымянный палец младшей дочери генерального, Нелли.
Вся в папашу, она была такой же низкорослой. Но бывают маленькие женщины, идеально сложенные, эдакие миниатюрные статуэтки. Очень много мужчин предпочитает видеть рядом именно такой тип женщин. С Нелли случилась несколько иная история, она была полновата для своих метр сорока восьми сантиметров и с годами только набирала вес. С тридцати двум она устойчиво напоминала карликовую свиноматку. «Моя маленькая Пигги», - за спиной называл жену Буянов, испытывая к супруге смесь неприязни, раздражения, злости. Но говорил о ней всегда тепло и ласково, и вообще, старался делать вид, что в семье у него царит, уж если и не любовь, то хотя бы мир, покой и взаимопонимание.
Все это было конечно же не так. Нелли попрекала мужа по любому поводу, выбешивала бесконечными претензиями. Основным поводом всегда служило ее сравнения с семейной жизнью многочисленных подруг. И почти всегда проводимые параллели складывались далеко не в пользу семьи Буяновых. Вон у подруг и муж внимательней, и дом на триста квадратов просторнее, и личный шеф-повар аж из самой Италии выписан, а уж машин, шуб, цацок и прочих атрибутов богатой жизни несоизмеримо больше. Когда уже и ей будет не стыдно демонстрировать себя, любимую в антураже собственного дома, окруженную золотым блеском роскоши и великолепия, да так, чтобы все от зависти просто лопнули?
Глеб часто ловил себя на мысли,что после работы не хочет идти домой. Не помогали даже связи на стороне. Женщины, эпизодически разбавляющие его постылое супружество, лишь еще больше отвращали от него Нелли. Порой, измученный внутренней борьбой, он задавал себе вопрос: «А не слишком ли дорого я заплатит за финансовое благополучие?». Ответом ему были пронзительно синие глаза единственного сына Максима. Такой же бледный и худой, как отец, Максим, не смотря на свои девять лет, рос серьезным, рассудительным. Свободное от занятий в элитной школе время, проводил за чтением книг, хотя дом ломился от самых разных игрушек для детей его возраста. В отличие от матери, с обслугой был мягок и приветлив, весь день скучал по отцу, с нетерпением ожидая его прихода.
У них с сыном был ритуал, Глеб заглядывал к нему перед сном, Максим был уже в постели в обнимку с очередной книжкой. Когда в спальню заходил отец и усаживался с краю, он не спеша, с удовольствием пересказывал ему прочитанное за день. Делился впечатлениями, просил высказать свое мнение о том или ином фрагменте. Ведь именно отец, заметив интерес сына к литературе, советовал прочесть книжки, которыми сам зачитывался в детстве. В глубине души Глеб был рад, что ребенок, несмотря на окружение, растет именно таким непохожим на сверстников из соседних семей, одного уровня достатка. То, что правда жизни совсем не такая, какую познает сын, зачитываясь литературой, и рано или поздно Максиму придется серьезно пересмотреть мировоззрение, нисколько Глеба не беспокоила. Он сам когда-то понял, что жизнь полна противоречий и для достижения цели порой приходится не только наступать на принципы, почерпнутые когда-то из гениальной классики, но и совершать вещи прямо противоположные морали и нравственности, уподобляясь мерзавцам и проходимцам, так искусно описанным во многих произведениях высокой литературы. Ну что ж, такова суровая правда-либо ты жертва, либо охотник, третьего не дано. А попав в категорию элитных охотников, по праву можешь позволять себе вещи, которые многим покажутся неприемлемыми. Но это всего лишь их слабости, которые с высоты своего финансового благополучия, можно рассматривать, как атрибут принадлежности к низшему сословию.