Слегка подвисая над поверхностью земли, плывя, словно марево, бок об бок, адская парочка смотрела на экскаваторщика строго. Их суровый взгляд таил в себе смутную угрозу и предупреждение. Нет, они не проявляли активной агрессии, не пытались проникнуть в кабину и как-либо навредить мужчине. Они лишь стояли и смотрели, но от этого потустороннего взгляда кровь стыла и тряслись поджилки. Наконец, что-то неслышно сломалось в голове у бедолаги, и хрупкая человеческая психика посыпалась, не выдержав стойкого, кошмарного видения.
Глава 15
Устойчивая конструкция мировосприятия Дмитрия Витальевича рухнула одномоментно, крепкую доселе психику накрыла черная, мутная пелена безумия. Рабочих, находившихся неподалеку привлек его дурной, походивший на низкие, рыкающие завывания, скулеж. Побелевшего лицом мужчину, било крупной дрожью. Тоненькая, влажная полоска слюны потянулась от уголка рта, упругой, прозрачной стрункой свисая с гладко выбритого подбородка. Троим рабочим с трудом удалось выволочь его большое, непослушное тело из тесной кабинки. Сам на ногах он не стоял, положили на траву и попытались расспросить.
- Там! Они были там! Аааааа, - успевал прошептать он между завываниями, указывая трясущимся пальцем в направлении леса.
Совершенно адекватный еще пять минут назад мужчина, вдруг сделался невменяемым, рыдающим, скулящим безумцем. Его глаза все еще хранили чудовищный ужас пережитого. Люди столпились над Дмитрием Витальевичем, не зная, что и подумать. Наконец подошел бригадир- крепкий, степенный мужик примерно одного возраста с экскаваторщиком.
- Почему техника стоит? Что случилось?- он растолкал рабочих и приблизившись к Полохову, изменился в лице, - Дима? Что с тобой? – он попытался потрясти за плечи плачущего, как маленькая девочка, мужчину, своего хорошего знакомого, но тот резко отмахнулся, полоснув очумевшим взглядом, не узнав своего земляка. Так и лежал экскаваторщик на траве, обняв руками, прижатые к груди колени, втянув голову в плечи и обиженно поскуливая. Через час приехала, вызванная из областного центра скорая, психиатрическая помощь. Лишь после того, как мужчине вкололи солидную дозу успокоительного, он расслабился, стал подвывать потише, перемежая скулеж быстрым, нечетким шепотом. Дал надеть на себя смирительную рубашку и под растерянные и откровенно испуганные взгляды сослуживцев был помещен в медицинский уазик, который отвез пострадавшего в областную психиатрическую клинику.
В этот день занять рабочее место за рулем землеройной техники ничто не рискнул. Люди ходили поникшие, картина лежащего в позе эмбриона, рыдающего Полохова, которого все знали как спокойного, рассудительного, трезвого и уж точно не трусливого мужика, все еще стояла у них перед глазами. В Москву ничего сообщать не стали, мало ли что происходит на строительной площадке. На следующий день в восемь утра бульдозерист Ганин завел технику и проехал на ней всего лишь несколько метров, соскребая и скручивая валик из верхнего слоя почвы и подготавливая грунт под раскопки. Через пять минут он выскочил из кабины белый, как полотно и что-то отчаяно крича, забежал в ближайшую бытовку. Смачно щелкнул замок. Ганин, продолжая что-то невнятно и отрывисто выкрикивать, выглядывал сквозь мутное от грязи и пыли, зарешеченное окно. Обезумевшими от страха глазами он выискивал что-то там, на строительной площадке среди техники, вглядывался в нестройные ряды березовых, дубовых стволов, начинающихся сразу же за площадкой, в уходящий вдаль густой и темный лес.
Первым обратил внимание на простаивающий, пустой бульдозер бригадир Захар Маслов. Закусив губу, он почувствовал что-то недоброе. Ведь сам, еще двадцать минут назад объяснял Ганину откуда нужно начинать работы, а Ганин – хоть и пьющий, как черт, но трудяга необыкновенный. Работа у него всегда на первом месте, а уж кто как отдыхает и снимает напряжение после трудового дня – личное дело каждого. Главное для бригадира, что с утра Ганин был на месте, как штык, и не важно сколько литров разнообразного пойла прошло через его глотку накануне. А сейчас происходило что-то невообразимое – Ганину не работалось, неужели по той же причине, что вчера Полохову? Нехорошее предчувствие черным змеем поползло откуда - то из межреберья и, свернувшись колечком, улеглось где-то между ключиц.