- А Никита Афанасьевич остался с папой. Они стояли рядом с бытовками, отец громко возмущался, он не мог понять, что тут можно было найти пугающего, мистического? Лес как лес. Потом пошли в сторону техники. Они стояли возле какого-то трактора, или бульдозера... не помню, в общем папе вдруг резко стало плохо. Только сначала он сильно испугался, будто увидел что-то и сразу за сердце схватился, - Нелли опять начала всхлипывать, переживая трагедию заново.
- А что он увидел? Или может кого? Он сказал? – где-то внутри, между ребрами сжалась, звенящая от напряжения пружина, сердце бухало в районе горла, Глеб и не заметил, как холодный пот, мгновенно покрывший все тело, крупными каплями покатился со лба.
- Нет, не успел, обширный инфаркт. Сначала он перепугался, вскрикнул громко, а потом резко зажмурился, схватился за сердце и только успел схватить Никиту Афанасьевича за руку, - Нелли будто почувствовала напряжение Глеба, она повернулась и внимательно посмотрела на мужа:
- Ты че белый такой? – она провела рукой по взмокшей Буяновской физиономии, - и мокрый. Ты тоже что-то там видел, да? – тихо, вкрадчиво спросила жена, потом прижав руки ко рту, с ужасом прошептала:
- Глеб, неужели это правда?
- Что правда?
- Ну что люди говорят, будто там ужасы какие-то творятся.
Буянов глубоко вздохнул, ему вовсе не хотелось делиться своими впечатлениями, переживаниями. Кто знает, как она может воспринять услышанное. Опять же, беременность жены заставляла Глеба относится к ней бережно. А если честно, то он категорически не хотел ворошить сейчас то,что старательно пытался забыть, прикрывая пережитый ужас призрачными надеждами похоронить все в голове и жить дальше. Нелли продолжала вглядываться в лицо мужа, она словно чувствовала внутреннюю борьбу, разрывающую Буянова на части.
- Глеб, что ты скрываешь, почему не хочешь рассказать?
Буянов мотнул головой:
- А нечего рассказывать...
Нелли вздохнула и отвел взгляд:
- Ну как хочешь, тем более, что папу это все равно не вернет.
Он встала, подошла к окну, и потерялась глазами в белом, снежном неистовстве.
Глеб лежал, откинувшись на подушках, обдумывая последние новости. «Неужели и тесть что-то увидел перед смертью? Ну тогда немудрено, что сердце не выдержало...», - в отсутствии достоверной информации ему оставалось только строить догадки. Затем Буянов повернул голову в сторону окна:
- Нель, мне правда нечего вспомнить, может быть это последствия комы? Я могу сказать только одно: в этом мире есть вещи, выше нашего понимания.
Что-то в последней фразе мужа, то, каким тоном он произнес ее, вывело Нелли из задумчивого оцепенения. Она повернулась, посмотрела на мужа, потом тряхнула головой, соглашаясь. В этот момент дверь приоткрылась и Максим робко просунул голову в образовавшуюся щель.
- Максимка иди сюда, родной, я же так соскучился по тебе, - Глеб потянул подошедшего к кровати сына за руку, усадил возле себя и уже никуда не отпускал.
- Схожу за доктором, посмотрю, что насчет твоей выписки, - Нелли вышла, оставив Глеба наедине с сыном.
Глава 22
Появление Буянова в офисе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Все знали, что он наконец вернулся из четырехмесячного небытия, но никто не мог подумать, что Глеб нарисуется в в компании через несколько дней после того, как очнется. Его встретили сдержано, без особой радости. Собственно, он и не ждал каких-то положительных эмоций в свои адрес. Офис компании и в лучшие времена напоминал больше серпентарий, нежели человеческий коллектив. А во время глубочайшего кризиса, тем более никто и не собирался выказывать что-то теплое при встрече с Буяновым. Люди в своем большинстве предпочли утаить эмоции, чтобы не демонстрировать откровенную досаду , а для откровенной радости никогда не было предпосылок. И все же, как и в любом коллективе, у Буянова были приверженцы, не друзья, а всего лишь единомышленники, но были и враги, все больше тайные, от этого более опасные. Всех до единого сотрудников интересовало одно, что Буянов предпримет в отношении сложившейся в компании ситуации. Были и те, кто возлагал на Глеба какие-то надежды, но это больше по причине того, чтобы в одночасье не оказаться на улице, если компания объявит себя банкротом.