Диденко продолжал в упор и с интересом смотреть на Глеба. Едва заметная усмешка легла в уголках его губ:
- Нет, ты определенно изменился, это смерть тестя так на тебя повлияла, или вступление в должность?
Буянов вздохнул, меньшее, чего ему сейчас хотелось, это объясняться с Диденко:
- Будем считать что и то, и другое... – он поднялся, давая понять Петру Максимовичу, что диалог окончен.
Возможно Глеб и сам пока не мог сформулировать мотив своего решения. Это сложно было объяснить даже самому себе, но подсознательно он связывал это с событием на стройплощадке.
На ближайшем заседании совета директоров большинством голосов было принято решение о смещении профиля в сторону переработки отходов. Потом, в течение полугода треть имеющихся в активе объектов была перепрофилирована под переработку мусора. Один из гигантских полигонов в Борчанском районе был переделан под мусороперерабатывающий комбинат. Было закуплено оборудование, химикаты, предоставлены рабочие места местным жителям. Через пару месяцев предприятие вышло на необходимые объемы переработки. Еще через некоторое время «Канопус» владел сетью предприятий так или иначе связанных с производством вторсырья.
Согласно судебным решениям, компания должна была заплатить неустойку истцам в полном размере. «Канопус» исполнил все обязательства по суду, обладая к моменту выплат достаточным финансовым потенциалом, чтобы спокойно пережить это событие.
Озеро Синее, и окружающий его лесной массив сохранили первозданную неприкосновенность. В первое время о происходивших тут событиях напоминали ямы, вырытые техникой. Но вскоре технику и бытовки перебросили на другие полигоны, а ямы густо поросли молодой травкой. И слухи об ужасах, творящихся здесь некоторое время назад, постепенно забылись. Люди, как и сотни лет назад, ловили рыбу в озере, собирали грибы и ягоды в окружающем Синее лесу. Никто из них ни разу не заметил ничего пугающего, ужасного. И лишь горстка людей из ближнего окружения семьи Полоховых не могла игнорировать тот факт, что отец семейства Дмитрий Полохов, пребывая в состоянии неадекватного восприятния реальности, находится в районной психиатрической лечебнице без перспектив когда-нибудь покинуть это место здоровым человеком.
Глава 23
Черный квадрат беззвездного неба над головой наводил жуткую тоску. Она, как голодная волчица, впившись острыми клыками сожалений, рвала на части измученную, истомившуюся душу. Дяде Коке не спалось. Где-то, совсем рядом громко тарахтела техника, вороша застарелые, спрессованные временем, глубокие слои мусора. Сегодня зловоние накатывало волнами, нависая над лежкой ощутимым, тяжелым смрадом. Кока лежал навзничь, уставившись в видневшуюся между гигансткими кучами мусора черную бездну. Он во, что бы то ни стало решил выискать хоть одну, маленькую, едва заметную звездочку, в предоставленном ему на обозрение узком клочке. Но, то ли зрение подводило мужчину, то ли звезды в этой части неба были слишком малы для невооруженного глаза. А возможно и то, на что сейчас смотрел Кока, вовсе и не было теми небесами, о которых привыкли говорить живые, а скорее некая декорация, обозначающая в этом месте смену времен суток.
«Я тут застрял на веки...» ,- в голове самопроизвольно запустилась шарманка с привычным хороводом мыслей. В последнее время, особенно после той незабываемой экскурсии в настоящий, земной лес, Кока почти не спал. Две старые подруги - бессонница и тоска мучили Рокотова каждую ночь. С наступлением темноты он забывался на низком, жестком, колченогом топчане, поверх грязного, вонючего тряпья. И где-то, через час, сознание будто кто-то дергал, беспардонно встряхивал. Мужчина вскакивал, озираясь по сторонам, упираясь воспаленным взглядом в окружающий, унылый пейзаж. Потом снова ложился в попытке заснуть, но рядом работала техника и сон улетучивался в миг. Трактора, бульдозеры, экскаваторы и краны неумолимо приближались, делая невозможным даже краткосрочный ночной отдых. Кока понимал, что в скором времени придется менять место дислокации, но как же не хотелось снова создавать некое подобие уюта среди этих хаотических нагромождений. С упорством крота выискивать и собирать предметы, с помощью которых можно будет себя хоть чуть чуть приобщить к земной жизни, о которой он так тосковал, или тащить по необъятной свалке за собой груз «нажитого» подобно жуку- навознику. Ему отчаянно не хотелось ни того, ни другого.