Мусорщик вдруг обмяк, вмиг утратив грозное величие, взгляд его потух. Он лишь горько покачал головой и, повернувшись к собаке, бросил:
- Проводи..
- Куда это?- встревоженно спросил Кока, и вновь остался без ответа.
Старый, плешивый кобель отбежал в сторону и опять поманил Рокотова взглядом. Выбирать не приходилось.
- Прощай, мусорщик! - на всякий случай крикнул дядя Кока.
- Ой, не зарекайся, - пробурчал тот в ответ.
Эпилог
Кока понуро шел за псом, рисуя в голове мрачные сценарии своего дальнейшего посмертного существования. Опустив голову, он послушно обходил мусорные нагромождения, серые, в радужных разводах, зловонные лужицы, вежливо останавливался, пропуская деловито, перебегающих дорогу крыс. Так, уставившись на полусгнившую в проплешинах спину собаки, идущей впереди, Рокотов не заметил как кардинально сменился окружающий пейзаж.
Больше не было никакой свалки, вони и унылой атмосферы планетарного мусорного апокалипсиса. Реальность сменилась. Сначала под ногами появилась мелкая, серая галька, там где ее было не много, проглядывал желтоватый песок. Потом вдруг появился запах. Кока принялся втягивать носом что-то знакомое, давно позабытое. Так могло пахнуть рядом с большим водоемом, больше всего это напоминало густой, соленый запах моря. Внезапно кобель остановился и, глянув на Коку в последний раз, затрусил обратно. Словно рядом проходила некая граница, которую он не мог пересечь. Пес вскоре исчез из виду, а дядя Кока обернувшись, заметил сквозь дымчатое марево синюю полосу на горизонте.
Неужели впереди действительно было море? Захотелось узнать это немедленно. Галька глухо шуршала под ногами, с каждым шагом мощное дыхание воды становилось все очевиднее. Пройдя еще с десяток метров, Кока вдруг отчетливо почувствовал в воздухе что-то еще, кроме моря и тины. К ним примешивался тяжелый, сладковатый запах крови. Одновременно с ним Рокотов услышал крики чаек. Он взобрался на небольшую насыпь и остановился, как вкопанный. Отсюда открывался вид на берег, раскинувшийся в сотне метров. Грозный, хищно-синий океан, ближе к суше плавно менял цвет на голубой, играя лазурью на побережье. Белые барашки волн окрасились в розовый, вода на берегу была красной от крови. Чайки густо облепили небольшой участок пляжа питаясь чем-то или кем-то. Они пронзительно перекрикивались, как бабки на базаре, вырывая друг у друга лакомые куски.
Подойти ближе Кока не решился, опасаясь самому стать жертвой пернатых. Еще свежо в памяти было их по-хозяйски наглое поведение на свалке. Он обошел шумную компанию, стараясь не вглядываться в останки того, кто стал обедом чаек, и пошел вдоль берега.
Ласковое, не обжигающее солнце на вполне себе голубых, не загороженных муросными горами, небесах, которые наконец-то можно было рассмотреть в полной мере. Что-то про океан ненавязчиво шептала под ногами, нагретая солнцем галька. Бархатный морской бриз гнал на берег волну, а та с нежным шипением мерно поглаживала кромку пляжа, оставляя после себя исчезающие разводы на песке.
Дядя Кока шел навстречу неизвестности. Еще свежи были воспоминания о прошлой жизни, о свалке. Сколько прошло времени с тех пор он не знал, может год, а может тысячу лет.
Конец
Конец