Повернувшись, он в ужасе закричал от увиденного. Стая крыс, больших, жирных, наглых, умных, каждая размеров с кошку, неотступно следовали за дядей Кокой, не спуская с того глаз. Грызунов было столько, что вместе они образовывали серую живую волну, плавно передвигающуюся по склону, вслед за Рокотовым. Выражение их маленьких, черных глаз недвусмысленно говорило о том, какой гастрономический интерес представляет для них дядя Кока. Не долго думая, мужчина сгруппировался и прыгнул вниз, кубарем скатываясь к основанию насыпи. Он недооценил ум и проворство зверьков. Когда дядя Кока приземлился, стая уже ждала его внизу. В следующую секунду ближайшая к нему крыса подпрыгнула и впилась острыми резцами прямо в мякоть правого бедра. И тот час же многочисленные собраться последовали ее примеру. Дядя Кока взвыл и, размахивая ногами и руками, попытался снять с себя зверьков. «Главное не упасть, главное не упасть» – красной лампочкой мелькала в голове мысль, пробиваясь сквозь, помутившую сознание, адскую боль.
Глава 5
Внезапно раздался резкий сигнал, тут же заложивший уши, но заставивший крыс ненадолго отступить. Трактор, подъехавший вплотную, протянул к дяде Коке свой большой, со стершимися до белого металла зубцами, ковш, и чиновник с проворством бешенной обезьяны запрыгнул в него. Вместе с ним в ковш успели залезть несколько самых голодных крыс, никак не желающих расставаться со своим ужином. Несколько пинков покусанными в лохмотья ногами, вернули их в компанию собратьев. Ковш медленно поднялся на недосягаемую для грызунов высоту, хотя самые отмороженные, проявляя чудеса прыгучести и демонстрируя редкое упрямство, не оставляли попыток добраться до жертвы.
Так и стоял дядя Кока в свете мощных прожекторов полуголый, жалкий, сурово покусанный, истекающий кровью и слезами, держась за борт ковша и с ужасом поглядывая на живое серое море внизу, так жаждущее его плоти. С диким скрежетом распахнулась дверца в кабине трактора, кто-то тяжело спрыгнул на землю. Неспеша, наступая прямо на крыс, отчего те лопались, пуская кроваво - кишечные фонтанчики и хрустели, словно попкорн, тракторист подошел и встал у ковша, по – хозяйски уперев в бока ручищи:
- Ну что, болезный? – металлические коронки, отражающие свет прожекторов, делали его широкую улыбку лучезарной, искрящейся,- Как тебе тут живется – можется?, - его неторопливый, тягучий бас вызвал у дяди Коки острый приступ жалости к себе.
Чиновник вдруг зарыдал в голос, как маленький мальчик, растирая кулаками глаза, размазывая по лицу кровь, сопли, слезы и грязь:
- Мусорщик... забери меня отсюда,умоляю.... – взмолился дядя Кока, всхлипывая, как ребенок.
В ответ тракторист расхохотался, запрокинув массивную черную голову с оттопыренными красными ушами. Крысинное море вторило ему многоголосым визгом, молчали только те, кто доедал свежие останки своих собратьев прямо у высоких, черных сапог мусорщика.
- И куда мне тебя забрать? – спросил он немного успокоившись.
- Подальше от этого места... – захныкал Рокотов
Ответ вызвал новый взрыв хохота, многие крысы повалились на спины и завизжали как свиньи, обнажая при этом длинные, хищные резцы и подрагивая розовыми лапками.
Мусорщик вдруг посерьезнел, стал расти, увеличиваясь в размерах. Когда голова поровнялась с ковшом и черный, с отблесками адского пламени, взгляд оказался на одном уровне с серыми, заплаканными глазами дяди Коки, мусорщик, широко раскинув руки, пробасил:
- А тут везде одна свалка – мощный голос эхом отразился от вершин мусорных гор и тяжелой печатью осел в сознании чиновника. Даже крысы присев на задние лапки, задрали мордочки, проникновенно глядя на дядю Коку.
- Как?, – отказывался поверить в очевидное, чиновник.
- А вот так...
«А города, реки, поля, леса, океаны?! Природа?!» - хотел спросить чиновник, но мусорщик читал мысли и, покачав головой, ответил сразу: