— Да, сэр, — сказал один из них с ударением, — всемирно известных кукол и медвежат Саймона и Саймона.
— Кукол и медвежат? — запинаясь, пробормотал Фишблик, вообразивший, вероятно, что он сходит с ума.
— Радость малышей в семнадцати странах, сэр, — сказал другой американец, сурово глядя на Фишблика через огромные очки. — Мы хотим сделать Хикерстон-Холл центром нового процветающего объединения.
— А Саймон и Саймон не скряги, сэр, — сказал его партнер с таким же суровым взглядом. — Если место подходящее, цена тоже будет подходящей, да, сэр.
— Мы осмотрим его сегодня. Будем ждать вас в «Красном льве»… скажем, в половине третьего…
— Другого времени у нас нет, олдермен. Вы согласны или нет? Если хотите делать дело с Саймоном и Саймоном, то будьте там с машиной ровно в половине третьего.
Они не дали бедному Фишблику вставить ни слова.
— Саймон и Саймон. Оборотный капитал пять с половиной миллионов долларов. Куклы и медвежата, известные во всем мире. Увидимся в половине третьего.
— Слушайте, — закричал Дженнингс, появляясь вместе с Джонсоном в баре (это они изображали деловых американцев), — бедняга совсем спятил. Когда мы уходили, он слова вымолвить не мог.
— Ну, что-то будет на заседании муниципалитета! — сказал Джонсон. — Можете плюнуть мне в глаза, если имя Фишблика не попадет в четверг в газету. Мне виски, Томми.
Было решено, что «Индийский ящик» вскроют на втором представлении в четверг, не во время нашего номера, а после скетча Томми, когда он уже откланяется. И вот мы все выходим: дядя Ник в костюме и гриме Гэнги Дана, Томми и Джули, Перкс из магазина Смедли и Джонса с «Индийским ящиком» и я в своем лучшем костюме. Театр набит битком: после того как мы объявили о предстоящем угадывании заголовков, мистер Пафф каждый вечер устраивал нам в газете какую-нибудь рекламу, и дела наши пошли на лад. Под руководством дяди Ника мы заранее отработали все, что предстояло сделать на сцене.
Начал Томми. Он сказал:
— Леди и джентльмены! Друзья! Перед вами мистер Перкс от Смедли и Джонса. Он пришел сюда затем, чтобы засвидетельствовать, что волшебный ящик — вот он — находился в его, — Смедли и Джонса, — владении с тех пор, как во вторник днем он был публично заперт, перевязан и опечатан, и что Гэнга Дан ни разу не появлялся поблизости. Не так ли, мистер Перкс?
Отчаянно прокашлявшись, Перкс ответил, что это так.
Джули рассказала, как Гэнга Дан пообещал положить во вторник утром в ящик листки бумаги с заголовками сегодняшнего последнего выпуска «Ивнинг мейл».
— Если он это сделал, то как — одному Богу известно, — заключила она. — Но мы знаем, что последний раз он приблизился к ящику во вторник утром. А сейчас я прошу мистера Перкса и мистера Хернкасла, главного ассистента Гэнги Дана, сломать печати и развязать шнуры.
Перкс и я проделали это медленно и торжественно. Перкс весь обливался потом, и мне тоже было не по себе при всей моей вере в дядю Ника. Если фокус не удался, — а для меня все еще оставалось тайной, как он может удасться, — нас закидают гнилыми яблоками.
Настала моя очередь. Я уже полчаса бормотал про себя то, что мне предстояло сказать:
— Леди и джентльмены, сейчас я попрошу Гэнгу Дана вручить мне ключ и, во избежание всяких подозрений, передам его мистеру Перксу, чтобы он отпер ящик. — Я пересек сцену и почтительно поклонился дяде Нику, который церемонно достал большой красивый ключ. Держа его высоко над головой, я подошел к Перксу. Он отпер ящик, достал три листка тонкой бумаги и разгладил их, чтобы прочесть, что на них написано. Но Томми, которому наскучило стоять без дела, схватил их и прочел вслух три заголовка. В первом было что-то про Ллойд Джорджа, во втором — про цены на индюшек, а третий, вызвавший невообразимый смех в зале, был такой: «Скандал в муниципалитете: снова олдермен Фишблик». Под смех и аплодисменты публики Томми протянул листочки Перксу, чтобы тот подтвердил, что он правильно прочитал написанное. Перкс энергично закивал, но его не было слышно. Дядя Ник шагнул вперед, поклонился, был встречен аплодисментами, но тут же дал знак опустить занавес. Я видел, что он в ярости.
— Какого черта вам понадобилось встревать? — сердито спросил он у Томми. — Я договорился, что их прочтет этот Перкс.