Полина хмыкнула, пожав плечами, и улыбнулась, поворачиваясь к выходу из торгового центра.
— Дядя у меня — отпад, — девушка пошла к крутящейся двери и продолжила говорить, даже не убедившись, что я иду следом. В этом вся Полина.
Подруга росла не в самой обеспеченной семье, но, сколько я её помню, она всегда с горящими глазами разглядывала модные журналы, которые покупала, сэкономив деньги на школьных обедах.
Мы обе выросли в подмосковье и перебрались в столицу, поступив в университет. Вот только, отучившись первый семестр, я уехала в Лондон, куда меня отправил отец, вдохновившись моими успехами в изучении иностранных языков.
Родители развелись, когда мне было пять, но папа всегда принимал участие и в моей, и в маминой жизни, пока та не вышла замуж повторно, а потом развелась и опять вышла замуж. И снова развелась…
А вот Полина доучилась в Москве, где ещё больше сблизилась со своим дядей, младшим братом матери, который построил в столице очень успешный бизнес.
Не знаю точно, чем он занимается, но зарабатывает неплохо, если учесть, что, по рассказам Поли, его дом в Москве не хуже особняка Уилла Смита в Лос-Анджелесе.
Что ж… Похоже, через пару дней я всё увижу своими глазами.
— На следующей неделе уже сделка, — я догнала Полину, упустив линию разговора, — представляешь?
Поля обернулась и, заметив непонимание и растерянность в моём ослеплённом ярким солнечным светом взгляде, всплеснула руками.
— Ты что, не слушала? — возмутилась подруга.
— Я не виновата, что ты бегаешь на каблуках со скоростью Усейна Болта.
— Какого болта? — переспросила Полина, мало интересующаяся Олимпийскими рекордами.
— Не важно, — я махнула рукой, искренне улыбнувшись, — так что за сделка?
Глаза Полины загорелись, и подруга переступила с ноги на ногу.
— Дядя покупает нам с мамой квартиру в Москве, прикинь?
Приподняла брови и нахмурилась, вспоминая слова тёти Милы.
— Твоя мама говорила, что ни за что на свете не переедет в Москву.
На лице подруги просияла победная улыбка.
— Понятно. То есть, дядя покупает квартиру для тебя.
Поля слегка кивнула, как будто рассказывает мне огромный секрет, но выражение её лица не оставляло сомнений.
— Он не оставляет надежд перевезти сюда маму. Если честно, я тоже не понимаю, чем ей так сильно не угодила Москва. Но, мне же лучше.
Полина пожала плечами и направилась к входу в метро.
— Когда ты уже попросишь у отца машину? — недовольно фыркнула девушка, спускаясь в подземку.
— Так может ты попросишь у дяди?
— Не, ну это уже наглость… — совершенно искренне ответила подруга, а потом обратила внимание на выражение моего лица. — А-а-а, ты пошутила. Но, на самом деле, я, пожалуй, поною по этому поводу. Хотя развести дядю на что-то практически невозможно. Только если он сам захочет.
— Ну ты ведь обязательно придумаешь, как сделать так, чтобы он захотел?
— Я попробую, — подтвердила мои опасения Поля, — а ты мне поможешь.
— Чего? — от неожиданности я даже притормозила, что категорически нельзя делать, передвигаясь в потоке людей, по обыкновению безумно спешащих куда-то сквозь московские подземки.
— Ну, — Полина махнула рукой, — просто расскажешь, как я с самого детства мечтала о собственной машине. О кабриолете! Представляешь, еду я такая на красном брио, а волосы развеваются…
— Падая на глаза и провоцируя опасные ситуации на дороге, — перебила я.
— Ты бываешь такая зануда…
И вот теперь, когда мои босые ноги практически примёрзли к деревянному полу крыльца дома хваленого дяди, а оцепенение от неожиданной ночной встречи так и не отпустило, этот разговор с Полей кажется утопией.
Предположить, что хотя бы несколько минут я проведу в одном помещении и, уж тем более, буду вспоминать детство подруги в непринужденной беседе с бокалом в руке, посмеиваясь и глядя в лицо Сабурова Марка Максимовича равнозначно появлению говорящего енота, который прямо сейчас прибежит поторопить меня. Надо идти за вещами. Солнце скоро встанет, а Марк Максимович ясно сказал — чтобы к утру не было…