Дядя Ваня
Земля снова дрогнула. Взрыв был на столько сильный, что все то, не многое, уцелевшее, содрогнулось в его эхе. Миша зажал ладонями уши. Этот звук он запомнил на всю жизнь. Ведь с появлением этого звука закончилась безмятежная, счастливая и спокойная жизнь всех вокруг. С появлением этого звука люди в спешке стали покидать свои квартиры, и уезжать, уходить, убегать кто куда. Куда? Миша этого не знал. Как не знал он и того, откуда взялся этот звук и почему он так страшен. Вот и папа тоже ушел. Конечно, он обещал вернуться, все ему верили, все его ждали, но только мама почему-то плакала. Каждый день. Каждый час. Время шло, звук только усиливался, разбавляясь с каждым днем каким-то треском. Шли дни. Тяжелые. Черные. С запахом дыма и гари. Город пустел. Подходить к окну Мише мама запретила строго настрого. Да и подходить к нему не было интереса. Оно было плотно забито досками. Мама рассказала Мише, почему так все происходит. Про войну. Про всю необходимость соблюдать безопасность. И вот, как-то раз, мама по обыкновению когда село солнце, начала в спешке собираться. Она оставила Мише маленький кусочек хлеба и кубик сахара. - Ты только не бойся, - говорила она. – Я скоро. Видишь, свечки тебе еще хватит с запасом! Она догореть не успеет как я вернусь! Слышишь? - Да мамочка! – ответил Миша. - Я только воды наберу и вернусь! И я тебя прошу, не вздумай подходить к окну! Когда мама ушла, Мише стало как-то не по себе. Свеча горела тускло, отбрасывая на пыльные стены не понятные силуэты. - И свечка догореть не успеет, - пробежали в голове у Миши мамины слова, как в этот момент в низу, на улице произошло что-то не понятное. Сначала громко кричали какие то мужчины. Потом до Миши донесся громкий треск автомата и за ним последовал женский крик. Все затихло. Так же неожиданно быстро как и началось. Мише стало страшно. Время тянулось бесконечно долго. Лишь только свеча беспощадно таяла на глазах. В комнате темнело. На какое-то время Мише показалось, что стало тихо. Замерло. Мама вот-вот вернется. Она ведь обещала. Но мама не пришла. Все стихло. Опустив голову на свернутый узелок вместо подушки Миша уснул. В полной темноте. Один. - Живой? – донеслось до Миши сквозь сон. За тем кто-то начал трясти его за плечи. – Мама – вскрикнул Миша пытаясь вскочить на ноги. - Да тихо ты, постреленок, - последовал в ответ грубый мужской голос – Лежи пока! Миша ничего не понимал. Он протирал глаза, чтобы в облаке дыма разобрать хоть что-то. Но у него не получалось. Едкий сизый дым больно резал глаза, слезы бежали по щекам, а чьи то крепкие руки в это время укутывали его в одеяло. - Повезло тебе брат!- продолжал доноситься голос. – Не зайди я сюда, так бы и задохнулся ты здесь, в потемках! Но ничего, сейчас я тебя на воздух доставлю! Голодный небось?! – продолжал он говорить уже вынося Мишу из горящей квартиры. Спустя какое то время, они оказались в полуразрушенном помещении. - Ты сиди пока, а я сейчас, мигом! – сказал снова голос и тяжелые шаги его затихли за углом. Миша снял с головы одеяло, было уже совсем светло, он огляделся. Это разрушенное здание было раньше хлебной лавкой. Еще совсем недавно, пока не появился этот страшный звук, они с мамой ходили сюда по утрам за горячим и вкусным хлебом. Сейчас же об этой лавке напоминает лишь чудом уцелевшая вывеска над входом. Внутри все было разгромлено и сожжено. Миша сидел на деревянном ящике рассматривая обгоревшие стены. Вдруг за его спиной послышались шаги, хруст разбитого стекла под ногами, и в проеме двери появился человек. Мишин спаситель. Это был солдат. Высокий, в советской форме, в кирзовых сапогах и с автоматом на перевес. Пилотка на его голове была сдвинута на бок, к левому уху. За спиной висел большой вещь мешок. Во рту он держал погасшую папиросу. Он подошел к Мише, снял с плеча автомат и положил его на пол. Сел на корточки и выплюнув папиросу растянулся в широкой улыбке – Ну здорова! Постреленок! Живой? - Здравствуйте! – прошептал чуть слышно Миша. - Да ты не робей, солдатик! Звать то тебя как? – продолжал говорить с ним этот большой, не знакомый человек, который показался Мише огромной стеной, ограждающий и способный защитить его, Мишу от этого страшного звука опустошающего город. - Миша….Бондарев- ответил он. - Михаил значит! Ну тогда будем знакомы, – сказал солдат протягивая Мише огромную ладонь – меня Иваном зовут! Для тебя стало быть, дядя Ваня! Миша протянул в ответ свою маленькую ладошку и ощутил очень крепкое но в то же время аккуратное рукопожатие. - Ну что, Миша Бондарев, голодный ты или нет? Как по мне, так складывается такое чувство, будто неделю не ел! Ну да это ничего! Сейчас мы с тобой это положение в миг исправим! – продолжал говорить солдат уже сняв вещь мешок и доставая из него свои припасы. - Ну чего молчишь? – спросил он снова Мишу. - Дядя Ваня, ты маму мою не видел? – спросил Миша. - Маму? – переспросил солдат, - Нет браток, мамы твоей я к сожалению не видел. Но ты солдатик не робей! Нос вешать сейчас никак нельзя! А мама твоя тебя обязательно найдет! Вот увидишь! Веришь мне? Миша кивнул в ответ. - Мы с тобой вот сейчас тушенки да с хлебушком! Ну как? Ты со мной? Или так и будешь носом шмыгать?! Миша улыбнулся. - Дядя Ваня, а тебе не страшно разве? - А чего мне бояться? Уж не тебя ли? – подмигнул ему солдат, и расхохотавшись принялся открывать банку с тушенкой. - Ну, звука этого, после которого все дрожит?! – продолжал Миша. - Вот ты брат загнул! – помотал головой солдат. - Эдак если каждого звука бояться, то и в грозу можно под одеялом дрожать! Ерунда это все! - И пули не боишься? – продолжает Миша. - А чего ее бояться? Она же не волк в лесу! Ежели встречи с нею не искать да головой думать, то и бояться ее нечего! В доле нашей солдатской все просто! Смелость! Отвага! Храбрость! Вот что на первом месте! О глупостях да пустяках не заботимся! Смотрим в оба и действуем сообща! А уж ежели страх в душе засел, да сомнения сердце терзают, то можно и от мозоли на пятой точке помереть! Так что браток, нечего ее бояться, войны проклятой! Погремит, постреляет, да и утихнет как и не было вовсе! Всех немцев выпроводим обратно восвояси. Да такой урок зададим, что веками помнить будут! Вот увидишь! – закончил солдат и протянул Мише кусок хлеба с аккуратно уложенной на него тушенкой! - На вот, подкрепись! - Спасибо! – поблагодарил Миша солдата. - Жуй, жуй! Нам еще с тобой до своих в комендатуру топать! Хата то твоя сгорела! Нужно определить тебя куда-нибудь, а там глядишь и мамка твоя сыщется! Так что брат, прорвемся! Не сомневайся! Миша ел свой хлеб и думал, думал о том, что это самое вкусное что он ел за всю свою жизнь. Думал так же он о сидящем напротив солдате, который не смотря на весь ужас, происходящий вокруг, был очень отважен и весел! Думал так же Миша конечно и про маму. Почему она не вернулась? Найдет ли она его когда-нибудь? О том, что быть может с нею что-то случилось Миша думать очень боялся. Он просто верил, что все обойдется. Верил, что как сказал дядя Ваня, закончится эта война и будет снова тихо вокруг. Вот и солдат, спасший мальчика из горящей квартиры, сидел напротив и смотрел на этого маленького, уплетающего за обе щеки хлеб человечка. Он молча смотрел на него и не мог сказать ему о том, что это именно его маму поздно вечером расстрелял военный немецкий патруль, когда та отправилась на поиски воды. Что именно он похоронил ее брошенное тело. Не мог. И не сказал. - Спасибо тебе, дядя Ваня! – отряхивая руки сказал Миша, - Было очень вкусно! - На здоровье солдатик! Ну что, пойдем что ли? - Пойдем! – ответил Миша