— Так что же? — спросила она.
— Остров, — ответил инженер.
— Пусть свершится воля Господня, — прошептала мудрая женщина.
Глава XXI
Пока мужчины отсутствовали, миссис Клифтон приготовила еду из оставшейся дичи, убитой накануне. В половине первого путешественники начали спускаться с горных склонов. Они напрямик пересекли лесную зону и вышли к реке в верхней части ее течения, то есть за водопадом. В этом месте водопад превращался в настоящую стремнину и его воды бурно вспенивались над выступавшими чернеющими скалами. Место выглядело совершенно диким. Преодолев хаотичное нагромождение деревьев, лиан и колючих кустарников, маленький отряд вышел к шлюпке. Путешественники сложили в нее провизию, растения, различные вещества, собранные по дороге, а затем быстро устремились вниз по течению. В три часа они достигли устья реки, впадавшей в озеро. Был поднят парус и шлюпка, подгоняемая попутным ветром, вошла в нижний рукав реки. В шесть часов вечера семья возвратилась в пещеру. Дядюшка тут же вскрикнул от изумления. Было видно, что кто-то пытался сломать изгородь. Некоторые колья были расшатаны, но, к счастью, не выдернуты из земли.
— Это проклятые обезьяны, — заворчал дядюшка. — Они приходили сюда во время нашего отсутствия. Обезьяны — очень опасные соседи, мистер Клифтон. Нам нельзя терять бдительности.[134]
После утомительного дня путешественников безудержно клонило ко сну. Каждый тут же улегся на свою постель. Они даже не разожгли огонь и не дежурили ночью, которая, впрочем, прошла спокойно. На следующий день, 2 июня, дядюшка Робинзон и инженер проснулись первыми.
— Ну так что, мсье Клифтон? — радостно воскликнул дядюшка.
— Ну так что, мой почтенный друг? — в тон ответил ему инженер. — Необходимо сделать выбор. Поскольку мы теперь островитяне, давайте и действовать соответственно. Надо обустроить нашу жизнь так, словно ей суждено целиком пройти здесь.
— Хорошо сказано, мсье Клифтон, — откликнулся дядюшка вкрадчивым голосом. — Повторяю, нам здесь будет очень хорошо! Мы превратим наш остров в настоящий рай! Я говорю «наш остров», поскольку он действительно принадлежит нам. Да, ждать помощи от людей не приходится, но зато и опасаться их не стоит. А это очень важно. Но что миссис Клифтон, смирилась ли она с неизбежным?
— О, дядюшка, моя жена — очень мужественная женщина. Ее вера в Бога никогда не ослабнет.
— Бог не оставит нас, — сказал дядюшка. — Что касается детей, мсье Клифтон, то я уверен, что им здесь очень понравится.
— А вы сами, дядюшка, вы-то ни о чем не жалеете?
— Ни о чем. Вернее, жалею только об одном.
— О чем же?
— Да нужно ли об этом говорить?
— Обязательно, дядюшка.
— Ладно. Мне не хватает табака. Да, только табака. Я отдал бы голову на отсечение за одну-единственную трубку![135]
Клифтон не смог сдержать улыбки, слушая сетования моряка. Не будучи курильщиком, он никак не понимал этой неудержимой тяги к табаку. Тем не менее инженер запомнил желание дядюшки Робинзона и подумал: «А вдруг в один прекрасный день оно осуществится?»
Миссис Клифтон настойчиво просила построить птичий двор. Обживание острова решено было начать именно с создания этого чрезвычайно полезного сооружения. Недалеко от правой стороны палисадника колонисты возвели частокол, огородивший территорию площадью в двести квадратных метров. На птичий двор можно было попасть через внутреннюю дверь. Эти неотложные работы заняли два дня. И вот два небольших, разделенных на клетушки сарая уже ждали своих постояльцев. Первыми туда вселились два тинаму, пойманные живыми во время великой экспедиции. Миссис Клифтон подрезала им крылья. Пара очень быстро привыкла к неволе. Затем к ней присоединились утки, частенько наведывавшиеся на берег озера. Уткам пришлось довольствоваться водой, которую миссис Клифтон специально для них наливала в бамбуковые сосуды и меняла каждый день. Эти утки принадлежали к китайской породе. Их крылья раскрывались наподобие веера, а яркое и блестящее оперение затмевало даже оперение золотистых фазанов.
В конце недели колонисты отправились на охоту для пополнения птичьего двора. Детям удалось поймать парочку представителей отряда куриных с длинноперыми закругленными хвостами. Сначала их приняли за индюков. На самом деле это были каменные куропатки, которых колонисты очень быстро приручили. После небольшой ссоры пернатый народец заключил мир и вскоре начал размножаться.
Клифтон помимо птичника построил на плоской части мыса голубятню. Туда водворили дюжину сизых голубей, яйца которых послужили семье самой первой пищей. Голуби быстро освоились и каждый вечер возвращались в свое новое жилище. Сизарей оказалось приручить гораздо легче, чем их сородичей — вяхирей, которые к тому же ни за что не хотели размножаться в неволе. Весь этот крылатый мирок наперебой щебетал, пищал, кудахтал, чем доставлял огромное наслаждение колонистам.