Сказочный город, город-виденье
Мне расскажи свой сон.
Леты забвенье и возрожденье -
Вечный судьбы закон.
Вечность не вечна, не бесконечны
Наши следы на песке.
Станем золою, жухлой травою,
Пылью на сундуке…
Где же ты бродишь, мудрый волшебник
Кто-то давно уж ждёт
Мудрый волшебник, добрый волшебник
Радостен твой полёт
Снова предрождественские дни. Горит камин, но всё равно холодно. Мама наряжает ёлку, а она вертится рядом, рассматривая игрушки.
- Мам, а дядя будет на празднике?
Лицо матери посерело. Испуганный взгляд метнулся в сторону входной двери.
- Вряд ли. Отец не позволит.
- Ну почему? - заныла Лора
Мама смахнула слезу. Похоже, ей тоже было жаль своего непутёвого брата. Небритый, худой, похожий на нищего с церковной паперти, он вечно ходил в драных башмаках и поношенном летнем кафтане. А ещё рассказывал сказки. Добрые сказки, в которых высокомерные принцессы всегда получали по заслугам, а хорошие девочки обретали своё счастье. Сказки, в которых любовь и щедрость побеждали жадность и злобу. Мама говорила, что отец Лоры тоже частенько одаривал окрестную ребятню и не скупился на подарки соседям. Но отец погиб, когда Лоре было всего два года, и мать вновь вышла замуж, чтобы обеспечить будущее семьи.
- Мам, а почему папа умер?
- Все умирают когда-то. Такова жизнь.
- А я не хочу умирать. Никогда. И стареть не хочу.
Дверь распахнулась, впустив ледяной вихрь перепуганных снежинок. А ещё отчима. Усталого и отчего-то сильно постаревшего. Скинув шапку и кафтан с меховой подбивкой, он тяжело плюхнулся в деревянное кресло, рядом с затушенным ветром камином. Мама засуетилась, пытаясь разжечь огонь, а Лора пристроилась у ёлки и принялась наблюдать за родителями. Привычно орудуя кочергой, мама тревожно поглядывала на отца. Похоже, она нервничала. Наверняка опять из-за дядюшки. В последнее время он похудел ещё больше, а кашель стал настолько сильным, что на платке появлялась кровь. Вскоре в очаге вновь затрещали поленья, прогоняя проникшую в дом стужу. Отчим протянул к огню красные мозолистые пальцы и тяжело вздохнул.
- Штейнберг кого угодно в могилу сведёт. То балки кривы, то стены. Зато заплатил хорошо. Месяца на два хватит. Может, ещё крышу починить сможем.
Мама сочувственно взглянула ему в лицо. В последнее время отчим сильно уставал. Наверное, поэтому он начал раздражаться по пустякам. Вообще-то он был неплохим человеком. Заботился о семье, да и Лору любил как собственную дочь. Вот только дядюшку терпеть не мог. Прогонял из дома, едва тот появлялся на пороге, а маме говорил, что настоящий мужчина должен кормить семью, а не витать в облаках.
Отложив спички и кочергу, мама вытерла об подол испачканные золой руки и виновато протянула:
- Послушай, может, пригласим…
Отчим внезапно побагровел. Кустистые брови с проседью гневно сдвинулись, нависнув над серыми щёлками глаз.
- Опять? – пробасил он.
Шумно выдохнув, он встал с кресла и нервно прошёлся по комнате. Остановившись у двери, он решительным жестом указал на порог:
- Никогда! Ты слышишь – никогда этот бездельник не переступит порога моего дома.
Пусть книжками своими кормится.
- Но папа… жалобно пискнула Лора
Отчим вернулся к камину и опустился кресло, сердито погрозив ей пальцем.
- А тебе, дочка, урок. Выйдешь за такого же шута, как твой дядя, наследства не жди.
Лора испуганно сжалась. Мама никогда не возражала отчиму. Лишь тайком, когда тот был на работе, выносила дядюшке похлёбку и пироги. А иногда и сама Лора выпрашивала у матери что-нибудь вкусное, чтобы одарить незадачливого сказочника.
За изукрашенным зимними узорами окном мелькнула долговязая тень. Наверняка он, и как всегда голоден. А отчим вряд ли пойдёт на кухню – мама накрывала ему в гостиной, поближе к камину.
- Я пойду к себе, папа?
- Конечно, дочка. Нам с мамой есть о чём поговорить.
Быстрой тенью выскользнув из комнаты, Лора заглянула на кухню. Мама, как всегда, выставила похлёбку на стол. Приоткрыв заднюю дверь, Лора выглянула наружу. Ветер швырнул ей в лицо горсть колючих снежинок и распахнул кофту, заледенив тело до самых рёбер. На улице уже стемнело, но Лора легко различила скорчившуюся у поленницы фигуру.
- Здравствуй, воробушек! С Рождеством тебя! – морщинистое посиневшее лицо озарила радостная улыбка. Кутаясь в подобранный где-то на улице грязный солдатский плащ и пряча в рукава озябшие руки, он направился к задней двери, где стояла Лора, но неожиданно остановился, будто вспомнив о чём-то.
– Моя фея приготовила тебе подарок, - тихо произнёс он. – Знаешь, какой?