- Почему вы приехали сюда, Линкольн? Это какой-то особый случай? Вам не бывает страшно? Поможете ли вы ещё кому-нибудь? Мистер Штейн, вы приехали один? Где же ваш помощник? - ух, от таких вопросов даже моя голова пошла бы кругом. Теперь стало понятно, зачем голубоглазому брюнету была нужна охрана и почему он так поспешно скрылся в доме. Корреспонденты столпились вокруг здания, записывая предположения и комментарии по поводу происходящего. Некоторые звучали довольно абсурдно.
- Проходите! - достаточно громко выкрикнул мужчина, открывая для нас деревянные двери. Самые настойчивые операторы тут же попытались проникнуть внутрь, но они, к счастью, были остановлены людьми Линкольна, которые умудрились-таки пропустить журналистку, прикинувшуюся одной из нас. Она была внесена в список, а значит всё было досконально продумано. Или куплено..
Нас провели в тёмную прихожую и предложили присесть. Наш состав в количестве семи человек идеально уместился на двух диванах: на каждом из которых разместилось по три человека. Я осталась стоять, несмотря на то, что живот скручивался в тугой узел от запаха и неприятных ощущений.
- Зачем мы здесь? - спросила корреспондент, начиная вникать в ситуацию.
- Ещё не знаем, - играя с локоном белых волос ответила Аннабель, придирчиво разглядывая девушку.
- Ты новенькая.
- Да, я только недавно переехала и хотела..
- Это никому не интересно, - в этом была вся Анна: она всегда была бесцеремонной. Возможно даже в большей степени, чем я..
Девушка стушевалась, осознавая, что задание не будет таким лёгким, каким она могла себе его представить. Пока каждый из нас настраивался и готовился к предстоящему, копаясь в собственных сумках, я достала из своей кожаные перчатки и с присущей мне грацией натянула их на собственные кисти.
- Снова мёрзнут руки, Крис? - с издёвкой поинтересовалась Морган, не открываясь от набора сообщений в телефоне. - На улице плюс девятнадцать.
- Ага, - лживо улыбаясь, ответила я, когда все взгляды обратились в мою сторону. - Что? У меня проблемы с терморегуляцией!
- У меня тоже, - нарочито медленно снимая капюшон, произнёс Линкольн, остановившись у входа в гостиную и не взглянув на меня должным образом. - Знаю, вы работаете в одиночку, но так как у меня больше опыта, то я иду первым и мне нужен по..
- Можно мне? - не дав договорить, журналистка, подключив шарм, предложила свою кандидатуру.
- Где же твой верный пёс? - не обращая внимания на вопрос девушки, Аннабель задала свой.
- Попал на больничную койку, - холодно ответил Линкольн, протягивая руку репортёрше. - Как тебя зовут?
- Лиззи.
- Прости, Лиззи, но если я возьму тебя, мне нужна будет ещё одна девушка, - извинившись перед ней, Линкольн снова обратился к нам, ожидая предложений.
- Возьми чокнутую, - высказалась Морган, нахально подмигнув. - Если кто и сможет сработаться с новенькой, то только она.
- И кого же ты имела в виду, милая? - ухмыльнувшись спросил парень, забирая у одного из охранников свою сумку, больше походящую на чемодан.
- Ту, у которой вечно мёрзнут руки.
Морган давно напрашивалась на то, чтобы ей отрезали её чёртов язык!
- Привет, - глупо улыбнувшись, я подняла руки, заключённые в перчатки, чтобы он, наконец, меня заметил.
- Как тебя зовут?
- Крис, - встряла Аннабель, не давая мне шанса ответить первой.
- Странное имя..
- Это сокращение от Кристианы, - пояснила я, неспешно идя следом за мужчиной моей подростковой мечты и Лиззи, руку которой Штейн так и не отпустил. Чёртов дамский угодник!
- Твоя мама ожидала рождения мальчика? - спросив, девушка специально споткнулась на лестнице, чтобы вырез её чёрной майки оказался поближе к лицу Линкольна.
- Моя мама ожидала чего угодно, но только не этого.
В комнату на втором этаже парочка вошла первой, даже не потрудившись придержать для меня дверь. Их излишнее высокомерие довольно сильно раздражало. Для их же блага было бы лучше перестать так себя вести..
Глава 4
Войдя в комнату, я тут же почувствовала тошнотворный запах гари и отшатнулась.
- Ну и как нас зовут?
Линкольн поставил свою сумку на столик у кровати. Кстати говоря, на ней лежало тело миловидного одиннадцатилетнего мальчика, каждая конечность которого почему-то была привязана. Господи помилуй!