— Пожалуйста.
Его зубы предупреждающе царапают мое плечо, но мне все равно. Если он вскоре не окажется внутри меня, я сойду с ума. Это мучительно — не видеть, не трогать и не слышать его.
— Мне нужно почувствовать тебя.
Кончик его пальца обводит мое отверстие, и этого едва хватает, чтобы почувствовать. Сердце колотится о ребра. Я с трудом втягиваю воздух. Я собираюсь самовоспламениться, если он заставит меня ждать еще дольше.
— Каи...
Он с силой погружает в меня палец, и я задыхаюсь, сердце колотится как отбойный молоток.
Я пытаюсь сориентироваться, когда он вынимает палец... и через мгновение вводит его обратно, на этот раз глубже.
Я стону и бьюсь об него, он набирает скорость, трахая меня пальцем. Влажные звуки заполняют пространство между нами, но я слишком сосредоточена на том, что он делает, чтобы смущаться.
Пока он не вводит в меня второй палец, вызывая давление, к которому мое тело не готово, и я вскрикиваю от боли.
Он замирает, как и мое сердце. Я не хочу все испортить, как в прошлый раз.
— Не останавливайся, — задыхаюсь я, — я выдержу, клянусь.
Словно пытаясь доказать свою правоту, я сжимаю его пальцы, пытаясь удержать их внутри себя.
Но это не срабатывает, потому что он вынимает их. Потеря опустошает меня. Я и моя глупая девственность провалились во второй раз.
Довольно иронично для той, кого весь город называет шлюхой.
По моей щеке скатывается слеза, и это только усугубляет ситуацию. Я совершенно подавлена. Я просто хочу преодолеть этот барьер между нами, но кажется, что этого никогда не произойдет.
— Мне жаль...
Слова застревают у меня в горле, когда он задирает подол моего платья, убирая его со своего пути.
Затем он опускается на колени.
Мои брови хмурятся в замешательстве. Я думала, он расстроен, как и в прошлый раз.
— Что...
Он снова вводит в меня палец, гораздо медленнее, чем раньше. Из меня вырывается судорожный вздох. Угол глубже, и от этого перехватывает дыхание.
— О, Боже, — я такая мокрая, что чувствую, как влага скапливается между бедер. Он толкает меня вперед, отчего ткань впивается в запястья, но мне все равно — боль только усиливает мое желание.
Докрасна раскаленное удовольствие проникает в меня, когда он раздвигает мои складочки и проводит по ним языком.
— Каин...
Я вскрикиваю, когда он прикусывает меня, прежде чем полностью отстраниться.
Слезы застилают мои глаза. Я чувствую себя наказанной. Как будто он привел меня на самый высокий овраг... только для того, чтобы столкнуть с него.
— Прости, — лепечу я. Мои эмоции на грани, и я уже не знаю, что делать. Он контролирует каждую мою часть. Я начинаю ощущать себя домашним животным, которое пытается угодить своему хозяину, но безуспешно. — Мне так жаль.
Нервы сжимаются в животе, когда он раздвигает меня шире. Никогда раньше я не чувствовала себя такой уязвимой.
— Ш-ш-ш, — успокаивает он, большим пальцем собирая мою влагу.
И от этого на сердце становится легче. Я снова купаюсь в его тепле.
Пока его большой палец не продвигается на несколько дюймов, и он не прижимает жемчужину к моему сжавшемуся отверстию. Я корчусь, не зная, что делать с этим ощущением. Это удивительно и страшно одновременно.
Мое дыхание сбивается, когда он целует жемчужину, проникая пальцами в мою киску.
Кровь шумит в ушах, когда он дует на жемчужину и снова целует меня.
А потом делает паузу.
Мне становится жарко, мое тело чувствует, что он собирается сделать дальше. Это запретно, грязно и...
Из меня вырывается гортанный стон, когда его язык заменяет жемчужину, а его палец проникает внутрь моей киски. Это так неожиданно, так приятно, что у меня мутнеет рассудок. В отличие от прежних медленных пыток, эта — плотское наслаждение. Он ест меня так, будто шкаф — это пустыня Сахара, а я — последняя капля воды, которая когда-либо коснется его губ.
Он стонет, проталкивая язык еще глубже. Боже. Он как жадный, грязный пещерный человек, не знающий пределов и ограничений. Каждая частичка моего тела принадлежит ему, и мне это нравится.
С рычанием он зажимает мой клитор между двумя пальцами и проводит кончиком языка по моей попке, отчего перед глазами образуются маленькие плавающие пятна.
Я не смогу продержаться и минуты, пока он делает это со мной. Мои ноги трясутся как деревья во время урагана. Я не могу сдержаться. Это слишком. Это слишком хорошо.
— Каин, — первое и единственное слово, слетающее с моих губ, прежде чем дрожь пробегает с пальцев ног и переходя выше и набирая скорость как валун, катящийся вниз по склону.