что ты крадешься, люба моя?
Кружка с брагой люба твоя , а меня трогать не смей. Не то подмогу позову, мигом скрутят, не посмотрят ни на подвиги твои ратные ни на славу былую.
А ну пойдем, побеседуем. Не хочешь...Ядвига молчала .
Устал я так жить. Не могу больше. Как бочка бездонная. Кошели отцовские с деньгами пустеют, брюхо растет. Где это ты так, что такая неловкая … Пан хотел коснуться рассеченной брови, но жена отскочила, словно ужаленная. - экая ты … не добрая. А мне тяжело, Ядвига. Помоги мне - Во тьме хожу, дороги не вижу. - Ядвига молчала. - Знаешь, вчера Казимирка хвалил тебя...а мне не по себе стало. Все нутро во мне возмутилось, как так — жену мою да нахваливают. Мол она хороша, а я — рядом с ней место пустое, старик... Ядвига молчала. - Ядвига, я сына хочу. Воспитывать его . В глазки маленькие смотреть и твое отражение видеть., делу ратному учить, верхом с ним ездить, по первой траве бегать босыми ногами … Ядвига молчала. - Пить не буду, хочешь, к Сычихе-ведьме старой схожу, будь она не ладна, опоит зельем, чтобы на дух ни брагу ни пиво не переносить! Ядвига молчала. - Хочешь на колени встану?! Грузный пан плюхнулся на колени, смотрел на жену снизу вверх, с почти собачьей преданностью.
Это ты. Голос женщины был безжизненный, словно из костницы. Это ты, Ходевич. Ты разбил мне бровь. Мягкая бархатная юбка коснулась небритого лица пана чтобы затем исчезнуть, Ядвига спешила поскорее убраться. - Прости дурака! - Не ведаю что творю! Не будь жестока! ...Ядвига..пан продолжал почти шепотом, женщина замерла, она никогда не слышала, чтобы ее вечно орущий муж ТАК говорил. - Ядвига...если не простишь, на поможешь мне, руки на себя наложу. Жить мне незачем. Я семью крепкую хочу. Сына. Состариться рядом с тобой и умереть в постели своей смертью, а не в кабаке, как скотина...
Вставай Ходевич. Вставай и пошли. Помощь нужна твоя. И панове отправились к плотникам, рука об руку.
Забрезжило в доме у Русиновской доселе забытое счастье. Сначала свет его был тусклым, не верила пани глазам своим, жила в предвкушении беды. Однако беда не приходила, а свет не гас. Ядвига вновь училась радоваться жизни — солнечному морозному утру, запаху первого снега, зимним птицам. Во дворе по — прежнему сновали крестьяне, однако жизнь не походила на подготовку к войне, она стала размеренной. Шайка, орудовавшая на тракте или убралась искать наживы в других местах, или залегла на дно — убийства прекратились.