А потом Карим почему-то задержался в туманном от дыма зале. Наверно, ему захотелось пообсуждать идиотское поведение пьяного лаардийца. Тот вопил и пел, всячески излучая дружелюбие, и это было нелепо и глупо, но действительно забавно.
А потом Карим почему-то стал отвечать говорливому приятелю лаардийца, сидевшему напротив. Что-то в нем было такое… располагающее, хоть и говорил тот со странным акцентом. А еще у него был своеобразный юмор, грубоватый и скабрезный, но в этот вечер захотелось разрядить привычную обстановку.
А потом вышло так, что лаардиец с приятелем переместились к столу Карима. Завязался разговор. Ничего не значащий, сугубо ради поднятия настроения. Выяснилось, что у них есть общие друзья. Общие интересы. Кажется, они даже где-то когда-то пересекались. Вроде бы даже общались. Карим не мог сказать точно — был слишком расслаблен, — но не удивился бы, будь оно так на самом деле. Он много и часто бывал на разных встречах и приемах у знатных и богатых шамситских и иноземных купцов, каждого мимоходом встреченного гани запомнить не мог.
А потом вышло так, что все приятели разошлись, оставив Карима в компании лаардийца и этого… Курзан никак не мог запомнить его имя. А может, он его и не называл. Карима почему-то это мало волновало. Лаардиец снова завел прерванный вечером разговор. Вновь принялся с энтузиазмом плести про своего папашу и его компанию. Карим лишь кивал, поражаясь выносливости иностранца: то, сколько он выкурил и выпил, свалило бы уже быка, а этот, казалось, наоборот становился лишь бодрее и говорливее.
А потом лаардиец заговорил о Саиде. Об Уго ар Заламе, об этом отродье иблиса, с которым брата свел не иначе как сам Асва-Адун. О каких-то сделках и документах, обещаниях и планах. О том, что в Ла-Арди они уже не раз встречались. Что даже почти приятели. Что почти даже заключили сделку, выгодную для общих друзей. Все это было странно и подозрительно, но Карим слушал и кивал. Он не мог поручиться, что понимал все верно или что в памяти не смешались события нескольких последних напряженных дней. Да к тому же ар Курзан не помнил, когда в последний раз позволял себе подобные излишества и накуривался до степени полного отупения. Но даже в этом состоянии умудрялся держать язык за зубами. Хоть Карим и снискал себе репутацию повесы, гуляки и непутевого брата, он обладал поразительным качеством — умел молчать. Наверно, поэтому Саид и втянул его во все это…
А потом они куда-то пошли. Карим не понимал и не помнил, как так получилось, — память услужливо приоткрыла лишь то, как шел по ночной улице в компании новых приятелей. Даже в дурной молодости Карим не позволял себе таких безрассудств, но в эту странную, туманную ночь получилось так, как получилось. Вроде бы они искали бордель. Или место, где можно и дальше отмечать новое знакомство.
А потом Карим оказался здесь. Где именно находится это «здесь», он, естественно, не имел ни малейшего понятия. Но «здесь» оказалось полутемным и пустым подвалом. Именно здесь он враз протрезвел, но было слишком поздно.
Из полумрака выплыли два бирюзовых огонька — два огромных глаза на женском лице. Удивительно красивом лице. Пугающе и неестественно красивом лице.
А потом было всего одно слово, произнесенное на чужом языке обворожительным голосом. И было прикосновение, от которого по телу растеклось электризующее блаженство. И был обжигающе горячий поцелуй.
А потом Карим провалился в кошмарную черноту, в которой его ждали ночные духи Эджи.
— Очень жаль, что у нас не вышло доверительного разговора в приятной обстановке, сайиде Карим, — сказал Гаспар, виновато разведя руками. — И жаль, что мы вынуждены продолжать его здесь.
Карим ар Курзан сверлил его яростным взглядом. Бешенства в глазах пленного хватило бы на десятерых, и если бы шамситский купец не боялся, наверно, поток отборного мата на всех известных языках превзошел бы даже Эндерна. Менталист был недоволен и сильно раздражен. Весь его план обойтись малой кровью накрылся практически сразу: Карим ар Курзан оказался устойчивым к ментальному воздействию. Гаспар ненавидел таких людей, с ними вечно возникали проблемы и трудности, а после — приходилось много пить, чтобы притупить боль.
— Нам стало известно, что последний год ваша компания тесно сотрудничала с неким Уго ар Заламом, более известным под именем Хуго Финстер, — продолжал Гаспар. — Пять лет назад он и группа заговорщиков планировали поднять в столице восстание и свергнуть императора. У них ничего не получилось, однако вместо заслуженного наказания они бежали в Кабир, откуда продолжили поддерживать и спонсировать «дело революции». Вашими, сайиде ар Курзан, руками. Через вашу контору эб ар Джаббал ввозил в Империю крупные партии олта, а ваш брат переводил на счета Энпе крупные суммы, в том числе и от продажи наркотиков. Кроме того, есть подозрение, что ваша компания замешана в перевозке рабов с невольничьих рынков Хадиа́ и Ту-Джарры. В том числе и ландрийцев.