— И что же в этом плохого? Мне нравится быть бакалейщиком.
— Разве? Значит, это первый раз за мою долгую жизнь, когда я ошибся в человеке.
— Сегодняшнее заседание членов нашей партии предлагаю начать с хороших новостей. Я несказанно рад сообщить, что к делу борьбы с тиранией старого режима, произволом власти и вседозволенностью коронованных тиранов присоединяются новые борцы за свободу и равенство. Поприветствуем наших новых товарищей и соратников — Карима ар Курзана шайех-Малика…
Карим захрипел, захаркал, пуская сопли и вязкую слюну. Его трясло, ноги дергались, как у марионетки, которой управлял пораженный дрожательным параличом кукловод. Шея согнулась под немыслимым углом. Из раскрытого рта летели хлопья пены. Эндерн, чтобы хоть как-то удержать его в относительно спокойном положении, висел на нем, душил предплечьем и матерился еще больше.
— Ар Залам мертв!
— Что? Как это случилось?
— Не знаю! Его нашли на улице. Говорят, Исби-Лин настиг и его! О, Альджар-Рахим! Зюдвинд, Ашграу, теперь еще и ар Залам… Я… Мне нужно срочно плыть в Ла-Арди. Нужно сообщить Артуру ван Гееру, пока не поздно. А ты… тебе придется остаться, брат. Сожги все письма и документы, как советовал Уго, если с ним что-то случится. Не должно остаться ничего, вообще ничего, понимаешь?
— Лучше, чем представляешь себе, Саид.
— И еще. Может статься так, что к тебе придут люди, иностранцы. Будут задавать вопросы об Уго, о наших друзьях, о деньгах. Ты ничего не знаешь. Ничего им не говори, гони их прочь. Они ничего не смогут тебе сделать. Но если они придут снова, сразу обращайся к Сарину ар Джаббалу. Он с ними разберется.
— Брат, неужели ты до сих пор сомневаешься, что меня не разговорит даже сам Асва-Адун?
Пытаемый издал последний хрип, содрогнулся и расслабился. Гаспар согнулся, закачался. Жозефина, молча наблюдавшая из темноты, остервенело рванула цепочку и порвала ее, кулон-рыбка упал на глинобитный пол. Чародейка подскочила к Гаспару с той быстротой, что сложилось впечатление, будто она телепортировалась. Подхватила заваливающегося тьердемондца сзади под мышки, попыталась удержать, однако у нее задрожали колени подгибающихся ног. Эндерн бесцеремонно толкнул и опрокинул стул с пленником, в один прыжок подскочил к Гаспару и вместе с Жозефиной плавно уложил его на бок. Какое-то время тот лежал неподвижно… Жозефина привыкла к этому, знала, что произойдет дальше, но не переставала дрожать от страха и опасаться худшего. Она бухнулась рядом с Гаспаром на колени, привычно нащупала едва бьющуюся на шее жилу, достала из манжеты рукава платок и утерла сочащуюся из его носа кровь.
Вдруг Гаспар распахнул закрытые глаза, очумело завертел головой, размахивая руками, и подскочил с диким воплем. Жозефина успела откинуться назад, Эндерн, севший рядом, — нет, и получил по уху. Впрочем, он тоже привык, потому накинулся на менталиста, обхватывая вместе с руками, и завалил обратно на пол. Ярвис был тяжелее и сильнее, но сейчас это превосходство не играло никакой роли.
Гаспар издал нечленораздельный вопль, в ужасе выпучивая обезумевшие глаза и извиваясь под Эндерном. Он заигрался, провел в чужом сознании больше времени, чем мог себе позволить, и теперь его собственный рассудок метался в припадке, не различая, где свое, а где чужое. Слишком много чужих воспоминаний, грозящих смешаться с собственными. Такое уже было однажды. Жозефина хорошо это помнила и помнила рекомендации, если это повторится. Поэтому без раздумий со всей силы влепила Гаспару звонкую пощечину с мстительным удовольствием, но тонко запищала и затрясла отбитой ладонью. Однако это подействовало. Гаспар прикусил язык и обмяк. Эндерн, немного подождав, отпустил тьердемондца, встал, ворча под нос изощренные проклятья и потирая покрасневшее ухо.
На минуту в подвале воцарилась долгожданная тишина. Слышалось только возбужденное дыхание Жозефины и неразборчивое бормотание Эндерна. Затем менталист наконец-то пошевелился, разлепил глаза, растерянно осмотрелся. Его взгляд быстро приобретал осмысленность. Тьердемондец сфокусировался на лице Жозефины, высвободил ладонь из ее рук, приподнялся на локтях, стиснув зубы от боли во всем черепе.