На окаменевшем лице чародейки не дрогнул ни один мускул, лишь яркий бирюзовый свет, заполнивший глаза, вспыхнул чуть ярче. Жозефина раскинула руки и вдруг закружилась, подскакивая вверх и зависнув в воздухе. Разряды молний с агрессивным щелчком пробежали по оставшейся ледяной стене, кроша ее в мелкие ледышки. Эндерн заорал, пряча лицо.
— Драть вас кверху сракой! — прорычал он, когда все закончилось.
Жозефина медленно опустилась на землю, откинула назад волосы и увидела колдуна. Он стоял в нескольких шагах, излучая спокойствие, арт безмятежно переливался синим и голубым. Жозефина не видела этого, но не сомневалась: колдун улыбался.
— Здравствуй, Мари, — сказал он ласково.
Чародейка вздрогнула. Она узнала этот голос.
— Ван Блёд… — прошипела Жозефина, набирая полные ладони молний, и метнула их почти без замаха.
Наверно, они достигли бы Гирта ван Бледа, если бы не разбросанные по улице ледышки, которые вдруг подскочили и мгновенно собрались в стенку, укрывшую чародея. Молния разбила стенку, ее осколки разлетелись в стороны, но буквально тут же вернулись к колдуну и закружились вокруг него. Жозефина метнула еще пару молний, но без толку: криомант сбил их льдом. Чародейка бессильно выдохнула, стараясь не поддаваться гневу.
Жозефина закрыла напарников собой от колдуна.
— Эндерн, забирай его и беги, — приказала она, не спуская с чародея глаз.
Полиморф не стал перечить.
Несколько кружащих вокруг колдуна ледышек вдруг сорвались с орбиты и выстрелили в Жозефину, налету вытягиваясь в острые шипы. Та была готова к чему-то подобному, широко взмахнула руками, обращая их к земле. Шквальный поток встречного ветра разметал опасные снаряды по сторонам.
Колдун не шелохнулся. Лишь саркастически похлопал в ладоши.
— Ну! — крикнула чародейка не оборачиваясь.
Эндерн уже взгромоздил стонущего Гаспара на плечи, как мешок, и торопливо пошел по стене.
Ван Блед сделал какое-то движение. Жозефина метнула в него пару упреждающих молний. Чародей отбился льдинами и тут же ответил шипами. Жозефина разнесла две из них электрическим разрядом, третью разрубила ребром ладони и подлетела вверх, поджав ноги и избегая целой очереди, рассыпавшейся о каменную стену дома.
Чародейка выстрелила с кончиков пальцев, сбила ледяной шип, брошенный в спину убежавшего в проулок Эндерна с протестующей ношей. Тут же переключилась на ван Бледа, отрезая ему дорогу к беглецам короткими разрядами. Колдун ловко парировал их ледышками. Жозефина закружилась, собирая вокруг себя плотный поток воздуха, и, с силой выбросив руки вперед, послала в колдуна шквал ветра, поднявший волну пыли. Ван Бледа укрыла вросшая в землю ледяная стенка. Лед захрустел и затрещал, но выдержал. Переждав атаку, колдун толкнул глыбу основанием ладони и запустил ее в Жозефину. Чародейка не стала уклоняться. Качнулась на широко расставленных ногах навстречу и разбила ее кулаком с молнией вдребезги.
— Как в старые времена, да, Мари? — прерывисто рассмеялся ван Блед. — Я скучал по нашим ссорам — они меня всегда заводили. А ты, Мари, завелась?
— Ни капельки, — отозвалась чародейка, тяжело дыша.
— Жаль, — цокнул языком чародей. — А я надеялся, что мы продолжим встречу хорошими потрахушками.
Молния в ладони Жозефины угрожающе защелкала.
— Ну-ну, Мари, неужели ты не рада меня видеть? Неужели не скучала по мне? Я — скучал. Все пять лет скучал и ждал, когда мы снова встретимся.
— Ах, mon amour, — томно ахнула Жозефина, — ты все злишься за мой прощальный подарок?
Ван Блед напрягся, непроизвольно закрыл левую щеку, которую уродовал след от сильного ожога на половину некогда холеного и безумно красивого лица. Жозефине даже было обидно, что пришлось его испортить. Она действительно любила его лицо. Особенно, когда оно оказывалось между ее бедер.