…..... Катя в полудреме.
Нарисовался образ Саши. Его нетерпеливые, взвинченные руки – они горячей волной гуляли по плечам, волосам, шее, и только пытались взобраться на очаровательные холмы ее груди, они уже вожделенно прикоснулись, как тут Катя, инстинктом хватала своими сильными пальцами его запястья и они эти его руки пойманные, пристыженные, делали задний ход.
Открыла глаза. Где он, Саша? Где- то живет, существует…
Прошло несколько дней, колдовала над наброском. Углубившись в себя, не заметила, как крадущимся тигром вошел Елисей.
- Ты вшей не боишься? Я же тебе говорил. Вши это страшное дело! - и как бы испугавшись, вращал глазами, причем издевка в мимике, в голосе. И пока Катя искала, что бы ответить , сразу исчез. Хорошо, что исчез, а то пульнула бы в него открытым тюбиком с краской.
ГЛАВА 32
Только, только робко светает – слышится тихая ругань в квартире. Она не прекращается. Катерина встает и видит, что в комнате домовладелицы горит свет. И два голоса шепчутся, ее и … Елисея. Катерина попыталась вновь заснуть , но это перебранка заставляла ее сердце съеживаться , а уши невольно прислушиваться. Теперь эта была ругань. Теми же притушенными голосами. Катерина вышла в коридор . Дверь комнаты прикрыта, но она решила не уходить и подслушать. Неожиданно от сквозняка дверь распахивается и виден стоящий и рыдающий на коленях, Елисей, обнимающий свою мать .
Потом он вышел. В руках у него пакет.
Вероника Сергеевна душили слезы. Катерина присела и обняла ее.
- Понимаешь, это полотно «плохо пахнет». Муж купил ее у одного генерала , а тот привез после войны из Германии. Муж никогда его никому не показывал . В каталоге оно значится как утерянное. Я его хранила на черный день, когда совсем, будет худо. Но вот так …. .Проиграться . Ты понимаешь, ты не понимаешь… . мой сын игрок, - она упала на пол в новой волне плача.
Катерина гладила ее по голове , плечам и спине , а сама прибывала в молчаливой панике..
Потом залила в стакан воды полфлакона корвалола и потихоньку Вероника Сергеевна уснула. Затем быстро выпив свою дозу кофе, побежала на работу.
Вечером , ее ожидала каким то усилием, бодрящаяся Вероника Сергеевна.
- Нам надо с тобой все обсудить. Как мы будем дальше. Мой сын….игроман. Ты думаешь я не знаю о том что там висят копии, там одни … подделки, - она мотнула головой в направлении мини -музея. – А ты представляешь, сколько они стоили? Если их продать можно купить не одну такую квартиру, как наша. Но я тебя не виню…. Я давно никого не виню. Но сейчас, я с тобой говорю не об этом. Когда меня не станет, тебе придется худо. Он начнет терзать тебя. Так что прямо сегодня ищи себе жилье , любое, хоть угол какой. Я тебе ничем не могу помочь, хотела … но не могу,– говорила она с трудом. Потом, обеими руками держась за стол, встала и ушла в свою комнату.
Катерина, от такой поворота, впала в ступор. А теперь … Да , Вероника Сергеевна права. Нужно искать угол и начинать самостоятельную жизнь. И история с картинами, когда домовладелица поняла, что Елисей, мягко выражаясь, обманывает? Надо выяснить, потом обязательно…выяснить…..Она Катя, тоже получается руку приложила, тоже виновата. Полный капец. Ужас ужасный.
Вероника Сергеевна не выходила из своей комнаты, ничего не ела. Пресловутый стакан воды ей приносила Катерина и с жалостью все время думала, что придется отсюда уйти.
Когда она назавтра вечером, осмотрев несколько комнат внаем, пришла домой, ее ждал злой и шипящий Елисей.
- Ты где шляешься, - вопил он, - я тебе десять раз звонил! ты почему трубу отключила, – и немного сбавив пыл, добавил, - у мамы инсульт.
В больницу домовладелицу не взяли - нашли массу оправданий, что ей за восемьдесят лет, что она умрет у них в машине, а это им совершенно не нужно и т. д. и т п.
Вероника Сергеевна скончалась через два дня.
Катерина не плакала так никогда в своей жизни. Если бы глаза могли растворяться, они бы вытекли вместе с ее слезами. Она вытирала лицо пологом халата, но это было совершенно бесполезно, через минуту, другую все лицо оказывалось опять в водовороте слез. Теперь никто не скажет ободряющих, окрыляющих слов, никто не приготовит вкусный ужин, запах которого манит уже с лестничных ступеней. Никто не будет приставать с расспросами . Никто не будет корить , а даже больше ворчать , что плохо почистила картошку и оставила глазки или спустя рукава убралась в ванной. Но при всех этих замечаниях она знала, что нужна этому дому и с каждым годом, нет с каждым днем, верилось, все сильнее и сильнее. Крутилась мыслишка, что Вероника Сергеевна завещает ей хоть что - нибудь, хоть какую то часть квартиры, но все прахом . А теперь… конец.