— Из Шакиры сделай компот.
Тут я больше не могу молчать:
— Сделать… что?
— Компот. Это подверстка под основной текст. На заданную тему или вид сбоку. Размером с абзац. Твоя Шакира может послужить хорошим компотом, например, к репортажу о русских девушках, зарабатывающих танцем живота на марокканских курортах. Но на самостоятельный текст она не тянет, ясно?
Не ясно. Как я из 15 страниц сделаю один абзац? Да одно ее полное имя Шакира Исабель Мебарак Риполл уже целую строчку занимает!
— Теперь Стоун. Тоже, конечно, говно, но посыл хороший есть. Надо развить. И секса мало!
— А я боялась, что много!
— Она боялась! А ты не бойся! Значит, так. Добавить секса, добавить интриги. Хорошо бы изнасилование или инцест… Да, изнасилование, пожалуй! И давай оперативненько, у меня идея насчет этого текстика есть. Давай быстро добавь секса, и через 15 минут тащи сюда.
— Но где я возьму изнасилование, Андрей Айрапетович! Его же не было!
— Ну, во-первых, про изнасилование — это я так, в порядке бреда говорю, — зловеще начинает Айрапет не предвещающим ничего хорошего тоном крестного отца. — Это все, чтобы ты лучше понимала меня, красная шапочка! А во-вторых, — и тут главред вдруг как закричит! — Кто знает — было изнасилование или нет? Ну, отвечай! Кто у нас тут правдолюб, я или ты? Откуда ты знаешь, что было, а чего не было? Ты со свечкой там стояла? Ты Фрейда-то полистай, умница! Хотя бы одно изнасилование хотя бы один раз было в жизни у каждого человека. Все, время пошло. Я жду.
На свой страх и риск я извлекаю из глубин подсознания все свои тайные помыслы и страхи, нереализованные эротические мечты и постыдные извращения — и поселяю их в бедняжку Шэрон Стоун! Недаром говорят: любой текстовой материал — наиболее верное отражение личности автора. К тому же, я послушная ученица и живописую изнасилование так подробно, будто я и впрямь была там со свечкой. К концу повествования мне уже кажется, что именно так все с юной Шэрон и произошло. А что, чем черт не шутит? А умение верить в собственные фантазии — признак гениальности писателя, я об этом читала.
— Ну, вот видишь! — радуется главный, когда я приношу ему то, что у меня получилось. — Отличненько: изнасилование, потный грубый конюх, вонючий коровник, супер! Можешь ведь, когда захочешь! Но где ты только этой гадости-то понабралась? Приличная вроде с виду женщина! Ну ладно, не бери в голову, я в хорошем смысле. Это хорошо, что у тебя есть скрытый эротический потенциал, затеи всякие… Я тебя уже почти хочу, прямо там, на сене в коровнике — так заинтриговала! — Айрапет начинает радостно гоготать.
Я надуваюсь. Он это видит:
— Да ладно тебе! Не волнуйся: если адвокаты миссис Стоун засадят тебя за решетку за оскорбление чести и достоинства их клиентки и гнусную клевету, я приду тебя навещать. Тем более, скорее всего ты будешь гнить не у нас на Матроске, а у них в чистенькой лос-анджелесской тюрьме. А там даже сама твоя любимая Пэрис сидела. Кстати, о ней. Советы «как подсушить реноме» пойдут. Я их в рубрику «Мастер-класс» в следующий номер поставлю. Особенно мне понравилось: чтобы отбить запах перегара, следует пожевать листик петрушки и выпить две чашки черного кофе с кардамоном. Я даже себе переписал. Отменный совет! У нас в Урюпинске его наверняка оценят. А у них в Лос-Анджелесе наверняка есть для этой цели специальные средства. Но это я так, просто чтобы ты знала. Итак, Шэрон Стоун ты изнасиловала, хорошо. Теперь сократи в два раза. Только быстро!
— Но, Андрей Айрапетович, это невозможно! От истории ничего не останется!
— Ах, из песни слова не выкинешь? Понимаю! А ты учись. Вот пойди и попробуй отредактировать сама себя. Лучшая правка — сокращение, запомни! Даю тебе 10 минут.
Буквально со слезами на глазах в указанные сроки урезаю несчастную Шэрон вдвое. По-моему, она получается скомканной. А я люблю, когда все подробно и понятно, что из чего вытекает. Но Айрапет другого мнения. Быстро пробежав текст, он заявляет:
— Хорошо, а теперь еще вдвое.
— Что???
— Что-что, Стоун!
— Но я не могу!
— Можешь! Ты вот как сокращала, по смыслу? А теперь сокращай по словам. Вот уберешь все свои «ибо», «дабы», «увы и ах» — и половины объема как не было! Что такое телеграфный стиль ты знаешь, фи-ло-лог? Доходчиво излагать при помощи него, схематично, сжато и емко — важнейший навык для работы в прессе. Журнальные площади надо экономить, на них еще рекламодатели живут, а не только ты одна вольготно квартируешь со своими бреднями! Это тебе не художественная литература, где каждый графоман волен грузить читателя целыми авторскими листами своих измышлений! У тебя еще 10 минут, вперед!
Ну, в чем-то он, конечно, снова прав. За счет междометий и прочих фигур речи, призванных украсить повествование, мой опус еще существенно сокращается. Через 10 минут Айрапет внимательно смотрит в то, что осталось от роскошной Шэрон Стоун, и на лице его недоумение:
— Что-то я не понял… Как это, в этом предложении она у тебя «прыщавая закомплексованная толстуха», а в следующем — уже «устала от домогательств мужчин»?
— Ой, ну это я два абзаца про ее участие в конкурсе «Мисс Пенсильвания» и про работу в нью-йоркском модельном агентстве сократила, как несущественные!
— Бывает. Ну ты их, будь добра, верни взад, а то непонятно как-то. Только не двумя абзацами, а одним предложением.
— Как это?
— Эх, учись, пока я живой! «После коровника ее самооценка странным образом изменилась: дурнушка Шэрон осмелилась послать заявку на конкурс красоты, где ее неоформившуюся пока стать заметили профи, и уже через полгода она числилась в штате ведущего нью-йоркского модельного агентства».
— Ну вы даете!
— Вы зато не даете! Ну ладно: тебе осталось еще сделать под Стоун психкомпот — и дело в шляпе! Найди профессионального психолога, который прокомментирует нашу историю. Пусть вякнет что-нибудь на тему, как изнасилование в коровнике дало толчок звездной карьере. Рубрику назовем «Диагноз для звезды». Это тянет на cover-story.
— На что тянет?
— Да не на срок, расслабься! Кавер-стори — история с обложки. Дадим Шэрон на обложку, благо она у нас красавица. А модельки эти гребаные все равно только мозги студии парят и супами поливаются!
А информация-то у него хорошо поставлена! А ведь вроде и в столовку не ногой…
— Еще 10 минут тебе на психолога. И радуйся: этот текст я ставлю в текущий номер! И наша выпестованная совместными усилиями Шэрон выйдет раньше, чем все твои вымученные Газмановы, Милявские, Цой и Полунины!
— Но ведь текущий номер уже подписан! Вчера!
— Ну и что? Пока он в типографию не ушел, я могу все что угодно оттуда снять, и все что угодно поставить! Запомни! В этом смысле я у вас тут бог. Или дьявол. Кому как нравится. Давай разбирайся быстрее с психдоктором! Да, и учти: он должен быть настоящим: с реальной фамилией и фоткой!
Десять минут на «психа» меня пугают не так, как сокращение вдвое, а потом еще вдвое. Я звоню на работу дяде-психиатру и в двух словах излагаю проблему. Сам он позориться со своей известной фамилией в ЖП не желает, но дает телефон своего знакомого частного психоаналитика. Мне снова везет: частный «психдоктор» оказывается не только молодым, без комплексов и с чувством юмора, но и фанатом «ЖП-Бульвара». Пять минут у меня занимает экспресс-изложение доктору всех проблем звезды «Основного инстинкта». А еще через пять минут в моей электронной почте красуется фотка молодого специалиста и полный анамнез миссис Стоун! Специалист, кстати, симпатичный и оперативный, что главное! На всякий служебный случай договариваюсь с ним «дружить кабинетами». Или с психоаналитиками дружат кушетками?
Главред в восторге:
— Прекрасно-прекрасно! Я уже отзвонил во все службы: экстренно снимают с разворота текст Шнырской и ставят твой. Пусть Ритка срочно засылает на верстку. Только со Шнырской сама разбирайся: я с ней дела не имею, она чокнутая! К тому же, ты сама ее на повороте обошла — с коровником своим! Пусть поспевает, а то все одно и то же — звездная молочница, бу-бу-бу… Зато ты уже скоро свой первый гонорарий получишь! Я сам начисляю, через три недели после выхода номера. Только с тебя штраф 50 %, ты помнишь? За нехирургическое вмешательство в хирургическую тему.