Острослов, однако! И в легкую подставил меня перед тетей Шнырь, а ведь она мне помогала… Неудобняк, блин!
А журналистикой, похоже, особо не прокормишься! Я здесь уже десять дней пашу (и пишу) на абсолютную халяву! Хорошо еще Стас пока этим не интересуется. Боюсь, его взбесит такой бескорыстный трудовой подвиг жены. Хотя его же любимое выражение гласит (употребляется в качестве объяснительной к отсутствию наличных): «Мы не всегда должны работать за деньги. Иногда следует затянуть поясок потуже и потрудиться в счет будущих побед».
Выводы через 10 дней работы в ЖП:
1. (самый философский). Нот всего семь, но играть с их помощью можно бесконечно долго. Гениальность заключается в умении компоновать из них все новые и новые произведения. Доказано классиками — как музыкальными, так и не очень. Ведь во многих сферах жизни и творчества отправных точек — всего семь. И нам остается возводить из них, как из кирпичиков, все новые и новые постройки. Тасовать и играть в них, как в детский паззл. Цветов у радуги семь. И грехов человеческих, согласно Библии, всего семь. Официально признаны мировой общественностью семь чудес света, цветик-семицветик, магазин «Седьмой континент» и поговорка «Семь раз отмерь…» А ведь легенд, сказок, преданий и народной мудрости — равно как и товаров в «Седьмом континенте» — несоизмеримо больше, чем этих базовых элементов паззла по имени жизнь.
2. (самый прозаический). Чем больше бьешься над материалом — детально разрабатываешь тему, собираешь информацию, используешь источники и вообще уходишь в дебри — тем хуже результат на выходе. Чаще выигрывают удачные импровизации. Журналистский текст — не ученый «дисер», к нему следует относиться смелее и циничнее. Тогда успех и сопутствующий ему «гонорарий» обеспечен!
ГЛАВА 8
ЛИШИТЬСЯ ДЕВСТВЕННОСТИ В ТУАЛЕТЕ РЕДАКЦИИ
«Дамы, никогда не обманывайте мужей по пустякам. Берегите силы для главного!»
«Сарафанное радио» в редакции работает отменно, и на следующий день у нас появляется мадам Шнырская. Первой она разговор не начинает, садится за свободный комп для авторов и начинает, насупившись, в гробовой тишине громко тыкать в клавиатуру. Ритка мне подмигивает: дескать, обижена — труба! Я не выдерживаю первая. Шепотом выясняю у Риты, как зовут нашу поэтессу? А то все Шнырь да Шнырь, а имя-то у нее есть?
Оказывается Шнырскую зовут Люба. Любовь. Что ж, подходящее имя для слагательницы верлибров и звездно-гинекологических саг!
— Любочка, — обращаюсь я к ней вполне искренне, — простите меня! Я обещаю больше не красть ваш хлеб. Я поняла: работа со звездами — это не мое. Я попробовала и убедилась: светский хроникер из меня никакой! Как раз сегодня я хочу попросить главного редактора разрешить мне тихо-мирно переводить статьи от импортных коллег.
Это, кстати, чистая правда. Я хочу переговорить об этом с Айрапетом. Эти селебритиз — как наши, так и не наши — отнимают у меня столько джоулей жизненной энергии и столько не восстанавливающихся нервных клеток, что уж лучше я займусь пусть и менее доходным, но более мирным производством. Например, буду вести колонку «Гламурный дом» и лямзить туда тексты с англоязычных сайтов.
Я уже не раз замечала, что творческая братия не умеет долго злиться. И наша Любовь лишний раз это подтвердила:
— Я все понимаю, — заявляет Люба недовольно, но я уже вижу — жить буду! — Ты сляпала какой-то зашибенный текст. Но он же не живой! Шэрон Стоун — ну понятно же, что это взято из Интернета! А у меня сняли целую Татушку Юлю Волкову с послеродовой депрессией и фигуристку Слуцкую с застуженными от постоянного катания по льду придатками! Теперь я без денег останусь! А у меня на основной работе, в «Поэтическом вестнике», вообще ничего не платят! И что я, спрашивается, буду жрать? — тетя Шнырь печально глядит на меня из-под своего тюрбана. Сегодня он у нее оранжевый.
— Да вы не волнуйтесь, Люба, — успокаиваю ее я. — У меня все равно, кроме этой Стоун, все мои скорбные труды Айрапет завернул. А хирург Шумаков аж с полосы слетел. Его Сам зарезал, а на меня свалил. Так что пройдут все ваши Татушки и Слуцкие, только в следующем номере. Я бы вам с удовольствием денег одолжила, но сама еще ни разу гонорара не получала. А в счет будущего главный меня уже на половину оштрафовал!
— О да, это на него похоже! — оживляется тетя Шнырь. — Ой, девочки! Все мы тут в сплошной ж… ЖП, одним словом! Ладно, будем как-то крутиться!
Ура, мир с тетей Шнырь! Консенсус — все мы потерпевшие, во всем виноват Айрапет! Принято единогласно.
— Да, все наши как-то поворачиваются, — продолжает рассуждать наша Любовь. — Вот ты знаешь, кто ведет в ЖП колонку «Секс-гарнир» и «Стыдные вопросы» под псевдонимом Боря-Пенис?
Я понятия не имею, кто ее ведет. Но когда пару раз наткнулась, то пришла в ужас. Вопросы и советы в ней буквально на грани фола. То есть, на грани закона о порнографии. Говорю об этом тете Шнырь.
— Вот-вот! — Шнырь явно торжествует. — А сочиняет это безобразие никто иной, как почетный председатель нашего Поэтического сообщества, заслуженный деятель искусств Борис Петрович. Персональный пенсионер, между прочим, и кавалер ордена Мира. А что делать? Детей кормить надо, внуков учить надо, а пенсия — одно издевательство! Вот и приходится Борькой-Пенисом подрабатывать. Только между нами, разумеется, девочки! Это у Бориса Петровича профессиональная тайна.
Я в шоке: неужели все эти эротические чудеса реально творит уважаемый пожилой пиит? Тут Ритка приходит нам на помощь с истинно философским обобщением:
— Ну и что? А наш бывший сотрудник, который прославился тут со своей рубрикой «Первый секс со звездой», теперь в МГУ преподает, читает курс PR-технологий. Говорят, его студенты, разинув рты слушают. А он — так, на секундочку — по образованию повар-кондитер. Просто умел у звездей как-то выпытывать, какой у них был «первый раз», и кто как девственности лишился. Сначала выпытывал, а потом визу на публикацию выбивал — вот и все искусство! А ведь как получалось, читатели пищали от восторга! А когда этот повар от нас увольнялся, Айрапет чуть не рыдал! Так что это нормально: желтая пресса — это не профессия, а призвание. Она сама своих людей находит в разных сферах и притягивает как магнит. Так Сам говорит. Тут у нас почти ни у кого профильного образования нет кроме Лии из «Красоты» — она какой-то тмутараканский журфак вроде заканчивала. Даже Айрапет и тот по диплому — международный обозреватель. Вот и обозревает. Международно! А музыкальный критик Гоша вообще в швейном ПТУ учился, пока его оттуда не выгнали.
Сама Рита закончила Высшие курсы секретарей при МИДе и стесняться ей абсолютно нечего. Как-то сдуру я с ней поделилась, что в моей студенческой молодости мы называли эти курсы «блядскими». Потому что при Совке главной целью выпускниц этого заведения было попасть в правильную дипломатическую койку, оттуда в МИД, а оттуда, если повезет — откомандироваться за бугор, секретуткой в наше посольство. Рита тогда надулась и сказала, что я отстала от жизни, а сейчас — совсем другие времена. Вот ей, Ритке, например, на фиг не уперся какой-то там дипломат. Она занята своим делом, и оно ей интересно. К тому же, ее «желтый» босс Айрапет — в каком-то смысле тоже дипломат и даже посол. Ведь на его посту задачи почти такие же, как и на дипломатической службе: главное уметь хитро выворачиваться из скользких ситуаций и решительно посылать недовольных куда подальше.
Айрапет легок на помине. Он влетает в свой кабинет, едва поздоровавшись, а через минуту уже кричит Рите в селектор, чтобы она зарезервировала столик на четверых в «Аврора-Мариотт». Сегодня наш главред «обедает» главреда американского «Starstudio» и не желает вдарить в грязь лицом. Я прошусь к главному на пару слов. Ему, как видно, не до меня:
— Ну что опять, душа моя? Дерево у тебя не растет, профессионализм тоже. Не говоря уж о неразрывно связанных с этим доходах. Что тебе надобно?
— Андрей Айрапетович, я бы хотела заняться переводными статьями. Колонку какую-нибудь вести. Вы тогда говорили…