Теперь специально для новеньких. Запомните: журнал — это конвейер повышенной сложности и скорости. Который при неправильном обращении может стать для работающих на нем травмоопасным. И все, задействованные на нашем производстве, должны быть обучены оперативно, в срок и без геморроя поставлять на линию готовый продукт. А не ежесекундно парить своего редактора — чего, да почему, да отчего? Вешать на него свои заморочки, проблемы со звездами и прочую свою профнепригодность. Я — последняя инстанция. На вопросы не отвечаю и справок не даю. Я — ОТК, это понятно?
Мы все дружно киваем, а Мишель даже делает вид, что конспектирует речи главного в своем органайзере. Но я сижу с ним рядом и вижу, что он пишет: «Jazz, Box, Sex». А потом: «Sex, Drugs, Roc'n'Roll». После чего разрисовывает это все дебильными сердечками и подвигает мне. Я беру ручку и вычеркиваю все кроме рок'н'ролла. Айрапет видит и это:
— Манана и Мишель, мы все понимаем, что такое спермотоксикоз и пик сексуальности у женщин бальзаковского возраста. Но, сделайте одолжение, оставьте ваши амуры до окончания нашего собрания, окей?
Вот гад! Я, похоже, даже слегка краснею. А Мишель, как ни в чем не бывало, дописывает в свою тетрадочку: Fuck!
— Итак, все, чем я могу вам помочь, — продолжает наш босс, — раз в неделю я буду проводить с вами планерки. Можете считать это бесплатными семинарами, учениями или маневрами — как вам угодно. Смысл в том, что я буду излагать вам свои требования, пожелания, делиться опытом и принимать от вас заявки. На наших корпоративных брейн-стормингах мы будем учиться мыслить широко, а излагать сжато. А кто учиться не хочет, а хочет только выносить мне мозги, — Айрапет выразительно зыркает на Шнырскую, — почему да отчего этот материал перенесли, а тот сократили, а третий вообще сняли… Тому здесь не место! Кто не поспевает за конвейером, того с производства вон! Мы инвалидов держать не можем. Тем более, инвалидов ума. У нас производственный процесс быстрый, технологичный и где-то безжалостный. Кто не успел сесть в уходящий поезд, тот опоздал. Незаменимых людей нет, а жалобная книга у меня не предусмотрена. Се-ля-ви, ребята!
Все «ребята» мигом напрягаются. Ходят слухи, что сие французское словечко Айрапет употребляет, когда собирается кого-то уволить. Но в этот раз, похоже, обходится без жертв:
— Вы, наверное, удивитесь, господа, но я здесь не только командую: я здесь еще и за все отвечаю. И если завтра издатель вдруг обнаружит, что ЖП стал убыточным проектом, он не с тебя, Шнырская, спросит. И не с тебя, Кейт. И уж, наверное, не с нашей сладкой парочки Мананы Лядски и Мишеля Конта. В ответе за все ваш покорный слуга! — Айрапет делает клоунский реверанс. — И за вас всех в том числе. Так что хотите — обижайтесь, воля ваша. Будете обиженными, только и всего. Можете даже возить на себе воду. Благо кулеры с минералкой есть в каждом кабинете — можно брать и прямо на спину цеплять!
Айрапет тыкает в свой кабинетный автомат по выдаче воды и опять уставляется на Шнырскую. Хихикает, и довольно мерзко. Небось воображает нашу роскошную поэтессу в горжетке и с офисным кулером за плечами. Тетя Шнырь заметно надувается. Шутка ли: поэта обидеть может каждый!
— И вот, что я искренне рекомендую вам, други моя, — главред закуривает свою вонючую сигару. Это у него высший пилотаж: обкурить подчиненных до состояния полного дурняка. — Не надуваться, не залупляться, а учиться, совершенствоваться и стараться, несмотря ни на что, все же стать незаменимыми. Хотя бы лично для меня. И вот тогда я и сам с вами по-другому заговорю, увидите! Я не гордый. У меня политика гибкая: если человек мне нужен для успешной работы, я и прогнусь, и извинюсь — не вопрос! А пока вы так себе, подмастерья, мозги себе канифолить я вам не дам, извиняйте!
Тут я перестаю коситься в тетрадочку Мишеля и задумываюсь. А ведь, черт возьми, он опять прав! Как только я стану действительно крутым профи, мне будет наплевать с высокой колокольни, каким тоном со мной поговорил Айрапет, какой именно противный стеб он мне на сегодня приготовил и вообще — мне будет на него начхать! А что нам, диким кабанам? То есть, мастерам своего дела? Захочу — и на раз-два продам свой материал в конкурирующее издание. На хорошую работу всегда есть спрос, а конкуренты не дремлют. Вот тогда, правда, главред со мной и сам по-другому запоет! Когда почувствует, что теперь я ему больше нужна, чем он мне.
А пока он позволяет мне находиться рядом с ним, быть вовлеченной в процесс и учиться — и это уже кое-что! Причем, совершенно бесплатно! Да к тому же — теперь у меня будет оклад! Небольшой, но все же! Прямо ЖП-школа со стипендией!
Это внезапное открытие меня потрясает. Я вдруг понимаю, что Айрапет — совсем не хам и козел. Вернее, не совсем хам и не просто козел. У него, возможно, не самые приятные манеры на свете и его «маневры» больше похожи на дрессировку при помощи кнута, но все же он — в первую очередь мой Учитель! Буквально гуру. И практически сенсэй.
Как я теперь понимаю, в тот момент мне открывается великая мудрость, которой я успешно пользуюсь по сей день. На Востоке говорят: если рядом человек, способный дать тебе плоды познания, возрадуйся и более ничего не желай. Ибо он даст тебе намного больше, чем у тебя хватит ума попросить.
Не зря мой любимый персидский поэт и мыслитель Саади сказал: «Не знаешь — спрашивай; унизишься немного. Зато достигнешь так благих вершин наук».
А потом еще подумал и добавил:
Не верите, проверьте сами. Эта вековая мудрость эффективно примиряет с действительностью. С тех пор в критические моменты непонимания меня вышестоящими лицами я экстренно перехожу на самообслуживание. А именно: сначала сама себя успокаиваю, а потом — вдохновляю и взбадриваю. И помогает!
Пока я подобным образом философствую сама с собой, Айрапет со всем пылом накидывается на Лию из «Красоты»:
— Лия, почему материал про Кабо такой скучный? В чем проблема? Тебе же не надо, вон как Булке, личную жизнь выведывать. Или, как Любе, тайные болячки разглашать, — Шнырская приосанивается. — Тебе делов-то было — только написать, как наша Олюшка морщины маскирует и целлюлит на попе выводит. Но написать интересно! А ты какие-то нравоучения про здоровый образ жизни мне сдаешь. И еще про то, что надо быть хорошей женой и матерью. Это вообще к чему? Что за морали ты нам удумала читать?
— Но, Андрей Айрапетович, это не я, это она! А ни про морщины, ни про целлюлит Кабо не хочет рассказывать! Говорит, что у нее их нет!
— Нет? — Айрапет задумчиво хмыкает. — А такое разве может быть? Дамы, скажите мне! Ей лет-то сколько? Красивая, безусловно, тетя, ничего не скажешь. Но, насколько я понимаю, все эти маленькие изъянчики есть у каждой живой женщины. Или я не прав?
Все присутствующие лица женского пола с готовностью подтверждают: мимические морщины и жировые отложения просто обязаны быть у каждой из нас! Это горькая правда жизни.
— Ну, тогда пусть и не рассказывает! — удовлетворенно заявляет главред. — Мы своими силами вопрос решим. Ты, Лия, под прямую речь Ольги Кабо комментарий психолога поставь. Пусть он объяснит читателям, о чем говорит такая фиксация на утверждении: «Я — супер-мать, супер-жена и супер-артистка!» Что-нибудь про истоки звездной болезни, глубинный комплекс вины и вообще — затаенный комплекс неполноценности. У нашей Олюшки звездяночка, это же ясно! Но она-то выпендривается себе на радость, а наш читатель решит, что мы его за дурака держим. Вдруг решили научить его жить. Помните, как Муравьева говорила в культовом фильме времен застоя? Не учи меня жить, лучше помоги материально!