Затем Айрапет плавно переключается на Булку:
— Надя, где твои заявки? Почему я не в курсе, какие интервью планируются на ближайшее время?
Булка лезет в блокнотик:
— Андрей Айрапетович, сейчас у меня в разработке «Братья Грим», тема: сексуальные пристрастия. Потом Яна Рудковская и Дима Билан, парное интервью. Тема: «Правда ли, что Яну бросил ее муж Виктор Батурин?»
— Так, персоны утверждаю, темы нет. Сексуальные пристрастия братьев Грим не интересны никому, кроме братьев Грим. Пусть лучше будут «Отношения с матерью». Есть же у них мама? Вот и напиши что-нибудь, с тонким намеком на Эдипов комплекс. В этом хоть есть некая интрига и не так плоско, как какие-то пристрастия. А Виктора Батурина вообще оставь в покое! Зачем он нам? Он разве звезда? Может, ты что-то о нем знаешь, чего не знаю я? Он что, запел? Или танцует? Если мне память не изменяет, он бизнесмен. Вот и позволь ему заниматься серьезными вещами. И напиши нам лучше побольше про саму Яну. Она стоит того. Внешность — шикарная, пробивные способности — феноменальные, процент успешных проектов — высокий. А с Димой можно вообще не разговаривать, достаточно фоток. С голом торсом, в джинсах на бедрах, ну и так далее. Понимаешь, да? Еще кто там у тебя?
— Еще Чайка.
— Какая еще чайка?
— «Чайка», — влезает Гошик, — на жаргоне означает — фиктивная жена гея. Служит ему для прикрытия от неприятия нелояльным обществом. Чайки были и есть у всех высокопоставленных и просто успешных геев от искусства, политики и бизнеса.
— Ну, я вашего жаргона не знаю, — двусмысленно парирует Булка. — А Виктор Чайка — это композитор.
— Да, я вспомнил, — подхватывает главред, — композитор! И главная его творческая находка — удачная женитьба на дочери какого-то денежного мешка! Нет, Надя, не годится. Ищи еще персон. Завтра чтобы список был у меня на столе. С тобой пока все.
Булка обреченно кивает, а Айрапет без паузы начинает «разбор полетов» нашей стилистки-визажистки Леры.
Лера — стильная молодая барышня, числящаяся при студии. Она является чем-то вроде администратора: ведает картотекой моделей, позирующих для постановочных снимков, служащих иллюстрациями к нашим материалам, и отвечает за своевременный вызов девушек на съемки. Постановочная съемка для ЖП — это чаще всего обнаженка, поэтому и модели соответствующие — с надлежащими формами и готовностью их демонстрировать по тарифу 500 руб/час. За приближенность к телу рельефных моделек острый на язык ЖП-народ окрестил Леру «главной по девочкам» или по-простому — «мамкой». Известно также, что в свободное от работы время Мамка-Лера водит со своими подопечными нежную дружбу и периодически тусуется вместе с ними в ночных клубах.
Заодно в обязанности Леры входит делать визаж и прически звездам перед их фотосессией для ЖП. Особое внимание, естественно, уделяется обложкам. Персона на нашей обложке должна быть безупречна. Вот она уж точно не имеет права ни на морщины, ни на целлюлиты, ни на синяки под глазами. И за это тоже отвечает наша Мамка.
— Мамуля! — накидывается на нее главред. — Почему мне звонит Лена Корикова и орет на меня, будто я мальчик?
— Она на всех орет, — мрачно отзывается Лера. Накануне в курилке она как раз делилась, как замучилась с Еленой Кориковой, готовя ее к съемкам на обложку. Капризной звезде упорно не нравился ни предлагаемый макияж, ни используемая линия профессиональной косметики, ни сама Лера.
— Она звонила, визжала и возмущалась. Мол, еще никогда в жизни ее так отвратительно не красили! Говорит, кожу на лице ты ей испортила каким-то тональным кремом…
— Она — дура! — отвечает Лера еще мрачнее.
— Видимо, не одна она! — взвивается Айрапет. — Ты ничем не лучше, раз не могла с ней договориться! Все бабы — дуры, это не новость. Но твоя задача как раз в том и заключается: сделать так, чтобы все дуры были довольны. Неужели сложно? Почему все звезды только плюются после тебя?
— А вот и не все! «Полиция нравов», например, мне официальную благодарность прислала за хорошую работу! — пытается реабилитироваться Лера.
— Какая полиция? Это та, которая полностью лысая, что ли? Ну, конечно, ее уже никаким твоим макияжем не испортишь…
— Там не одна, а целая группа девочек. И все красивые, между прочим!
— Не смеши мои ботинки, Лера! Нашла группу девочек! Позапрошлый век! Где вы их только откопали? Прямо какие-то байки из склепа! Вы что, хотите испоганить мне журнал печатной версией программы «Я — суперстар!»?
— Но вы сами утвердили материал Гоши об их второй жизни в творчестве! — обижается Лера. — Вот они и пришли сниматься.
— Ах, Гоша… Ну ладно, проехали.
Тут главред смотрит на часы и отпускает главного художника Колю-Бороду и его команду. С ними отпрашиваются также верстальщики, бильды и работники студии. Эти ребята не могут долго совещаться, их работа простоев не терпит. Видимо, в отличие от нашей. В кабинете главного остаются только труженики непосредственно пера. И мы продолжаем, как сказал бы мой Стас, «тереть о насущном»:
— Так, господа борзописцы! — продолжает Айрапет. — Признавайтесь, кто из вас был на вечеринке журнала Cosmopolitan? Пил-ел и ничего не написал? Мне звонили их пиарщики: говорят, двое ваших у нас были и отличненько оттопырились. И спрашивают: почему не отписались? Безобразие! Сколько раз я вам говорил: раз аккредитуетесь, идете и пьете на халяву, надо отписываться! Не позорьте мои седины! Кто был?
— Ну, я был, — нехотя отзывается Гошик.
— Ах, ты? — голос Айрапета заметно смягчается. — А кто второй?
— Да один мой друг. Не из наших.
— Ах, друг! — главред свирепеет на глазах и нажимает кнопку селекторной связи. — Рита, отныне я прошу тебя лично следить за тем, чтобы никто из посторонних ни на одно мероприятие, приглашение на которое поступило в адрес нашей редакции, аккредитован не был! Ты меня поняла? А ты, — он поворачивается к Гоше, — дружков своих развлекай за свой счет.
Гошик манерно откидывает челку со лба и капризно протягивает:
— Да ладно тебе…
Но настроение Айрапета, судя по всему, уже безвозвратно испорчено. Теперь он обращается к Гошику исключительно на повышенных тонах:
— А к тебе, друг мой, у меня вообще накопилось много вопросов! Кто у нас был аккредитован на Русской неделе моды? Ты. Это еще в конце марта было, а сейчас май. Где текст? Далее. Кто у нас в апреле за счет редакции летал в Лондон на гала-ужин Global Luxury Forum? Опять ты. Где все обещанные с тобой интервью с гостями Форума? Или там, кроме тебя, никого не было?
— Гарик Бульдог Харламов был. Я тебе интервью с ним сдал.
— Конечно, а чего Гарику там не быть? У него дедушка в Лондоне: живет и небезуспешно торгует нефтью. Чего бы внучку дедулю-то не навестить? Вот удивил! Ты что, издеваешься? Со Всемирного съезда мировых производителей товаров класса люкс ты мне привез интервью с «Камеди клаб»? Ты эту свою «нашу рашу» на уши своему дружку вешай, а не мне!
— А на неделе моды был Зверев. Я на днях интервью сдам.
— Еще бы он там не был! Это же наше все! Может, ты мне еще расскажешь, как он много сделал для русской моды? Нет, Зверева можешь даже не нести. Я эту шнягу не возьму. Ты что же, меня совсем за идиота принимаешь? Твой Зверев каждый раз одно и то же талдычит: я звезда, я в шоке, я живая концепция и икона стиля… И мы всю эту ахинею должны в сотый раз печатать? На фиг.
— Да ты, блин, не редактор, ты целый цензор! — пискляво огрызается музыкальный критик, резко вскакивает и вылетает из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.
Все тяжело вздыхают. Во всем ЖП хамить Айрапету позволяет себе только Гошик.
А уже на следующий день после моей первой «Ж-планерки» Айрапет вызывает лично меня и заявляет, что пришло время мне оправдать свое гордое звание «обозревателя отдела социальных проблем».
— Ну что, Манана, пробил твой час! — торжественно объявляет Айрапет, замеряя свое дерево. — Мичуринка из тебя никакая, это я уж понял. Но хоть скажи мне честно, ты изучила вопрос досконально и сделала все возможное, чтобы моя Альбиша выросла?
— А, Андрей Айрапетович, — я сделала все, что было в моих силах, — отвечаю я, вспоминая свое овощное ассорти.