— Летела бы на Сейшелы, — советует он.
— Денег дай, — коротко реагирую я. И этим все сказано. По мне, Испания — весьма бюджетное и не самое скучное туристическое направление.
Я, конечно, как все русские женщины, больше люблю Италию. Но, как мне кажется, эта страна подустала от российских туристок, а мы от нее. Последнее время самые пошлые анекдоты о невероятных приключениях русских на отдыхе приходят не с турецких берегов, а прямиком из колыбели цивилизации.
Последний раз я была там на свое 35-летие. Именно тогда мы с подружкой по пути в Венецию накачались местным кьянти так, что, едва попав в город, приобрели в первом попавшемся и самом дорогом ликер-шопе 4 бутылки шампанского по 200 евро за каждую и арендовали гондолу вместе с гондольером на целую ночь. Потом мы долго бороздили под луной по венецианским каналам, при этом гондольер неутомимо пел, а мы также неутомимо пили. Мы не протрезвели даже тогда, когда под утро он выкатил нам счет — и за пение, и за плавание.
Зато на следующий день, пытаясь похмелиться апельсиновым фрешем, мы подсчитали убытки и реально прослезились.
Хотя, бесспорно, ночь над Венецией, темные воды каналов, сладкое итальянское шампанское и не менее сладкое мужское пение под луной останутся одним из самых ярких (хотя и самых смутных) воспоминаний моей жизни.
А залихватская тарантелла на столе таверны в компании местных рыбаков на острове Сицилия! О нет, лучше и не вспоминать…
В общем, в этот раз я решаю предоставить стране Италии возможность некоторое время от меня отдохнуть.
Пункт моего назначения — город Торремолинос. Это небольшой старинный городок на Коста-дель-Соль, неподалеку от Малаги, в которой находится ближайший аэропорт.
Торремолинос — это белоснежные виллы, выдержанные в мавританском стиле, приземистые анфилады уютных пансионов вдоль средиземноморского пляжа, ухоженные невысокие пальмы и неторопливые вальяжные сеньоры с горящими черными очами. Во всем сквозит умеренный, по-европейски причесанный южный задор.
Как раз то, что прописал мне доктор Айрапет на пару с бывалым мужем Вовой Пресняковым.
Первый день я честно посвящаю морским купаниям. С утра нежусь на ласковом песочке, любуясь плавными очертаниями гор на горизонте и безупречными формами мужских тел на пляже. Сейчас не сезон, и пляжничает только местная молодежь, у которой с торсами все в полном порядке.
Во втрой половине дня перемещаюсь к изумрудному бассейну с морской водой возле моего отеля. Угощаюсь двойной «Маргаритой», и все мои проблемы, как в кино, отъезжают на второй план. Будто незримый оператор моей жизни вдруг решил отретушировать картинку и добавить в нее позитива.
На второй день прогуливаюсь по старинным узким улочкам. Повсюду — меню многочисленных кафешек. Написанные мелом на грифельных досках, они вывешены на стены домов или выставлены чуть ли не посреди тротуара. Я тут же попадаю в эти грамотные гастрономические капканы, и за два часа прогулки соблазняюсь трижды — на паэлью с морепродуктами, на овощной тапас и на vino casa tinto — домашнее красное вино.
И вдруг среди меню на стене одного из домов я натыкаюсь на родной до боли, восхитительно-печальный взор карих глаз! Очи черные, полные слез, пристально глядят на меня с рекламного щита с огромным слоганом: «Enrique Iglesias en Torremolinos!»
Энрике Иглесиас в Торремолиносе!
Ну, кто после этого осмелится сказать, что провидения не существует?
Оно определенно есть! Иначе я не оказалась бы в этом крохотном испанском городке, а мой любимчик Энрике и не подумал бы дать тут концерт! Это все причуды судьбы!
Под портретом Энрике на биллборде идет испаноязычный текст, начинающийся со слова DUPLO. Очевидно, в нем перечисляются неоспоримые достоинства гастролирующей звезды. Испанский я когда-то учила, но спустя рукава, и теперь понимаю только то, что Энрике — признанный во всем мире espanol ruisenor-2 (испанский соловей-2) ugrande voz (великий голос). Но это мне и без биллборда известно.
Касательно «дупла» я решаю не морочиться. Тем более, лично у меня это слово ассоциируется исключительно с хрестоматийным «дуплом Дубровского», вышедшим из-под пера великого русского поэта. А в жизни мало ли что бывает! И не исключено, что некое «дупло» имеет непосредственное отношение к певческим достоинствам Иглесиаса-младшего.
Я запоминаю адрес, указанный на щите — и, не откладывая, отправлюсь покупать билет.
Цена на Энрике оказывается весьма сходной. Памятуя о московских расценках на его концерт, я ожидала худшего.
Протягивая мне красочный билет, кассир опять говорит мне магическое слово duplo.
Да что они все заладили — дупло, да дупло? В дупле он петь будет, что ли?
На билете почему-то изображены сразу два поющих Энрике Иглесиаса, причем где-то в районе попы они срастаются воедино, как сиамские близнецы.
Как вы уже, наверное, поняли, я иду на концерт не просто так. Нет, конечно, я искренне стремлюсь прослушать неповторимые чувственные хиты моего любимца, но не только.
Я желаю познакомиться с ним лично. И никак иначе.
Возможно, я слишком самонадеянна, но я хочу, чтобы тем «пляжным мачо», который по завету Айрапета должен излечить меня от нервного срыва, стал не кто-нибудь, а Иглесиас-младший. Это будет очень символично и почти по любви.
«Не дари поцелуя без любви!» — это говорила еще моя покойная бабушка.
А Энрике я люблю уже несколько лет, кто поспорит?
Дело за малым. Надо сделать так, чтобы испанская мега-звезда тоже захотела убить на меня свой звездный вечер. И звездную ночь, если повезет.
К концерту я готовлюсь так, будто давать его буду я, а не он.
Энрике выступает прямо под открытым небом, на малой арене для корриды на окраине Торремолиноса.
Про себя я с одобрением отмечаю, что особенных понтов Иглесиас, сын Иглесиаса не нажил. Во всяком случае, огромных стадионов не требует. Да в Торремолиносе их и нет.
На Энрике — костюм настоящего матадора. Стройные чресла в обтягивающем трико, широкие плечи под эполетами, расстегнутый на мощной груди золоченый камзол — очень сексуально!
Эх, не зря этого мальчика окрестили испанским соловьем-2: он поет так, что я не успеваю утирать слезы! В ранней юности я так же рыдала под песни его папы. Нет, ну бывают же на свете такие приличные семьи! Не то, что некоторые. Учитывая мою застарелую страсть к трудовым династиям, семейный подряд Иглесиасов мне особенно по душе.
Другие зрители тоже растроганы: многие сеньорины плачут, сеньоры кричат «Ole!» — прямо как во время боя быков. Чувства публики изрядно подогреты пивом Corona и хересом, которые официантки разносят прямо по рядам.
Едва дождавшись финального выхода Энрике «на бис», я представляюсь русской журналисткой и прошусь в гримерку к звезде. Охранники неожиданно легко меня пропускают и даже провожают до двери.
Гримеркой для мега-звезды служит подсобное помещение для тореро, в котором они хранят свои седла, сбруи, попоны, тележки для перевозки раненых животных и прочую утварь. На одной из таких тележек и сидит собственной персоной он — мужчина моих мечт.
Я выхожу на него как тореадор на быка — с красной тряпкой в руках.
Я в белом платье и невероятно эффектной пашмине цвета свежей крови. На фоне мягких испанских сумерек смотрится сногсшибательно.
Эту роскошную испанскую шаль накануне я специально приобрела на местном базаре. Цвет крови бодрит и будоражит основные инстинкты, доказано моим психдоктором. Поэтому, вместо того, чтобы элегантно набросить обновку на плечи, я размахиваю ею как флагом — перед самым носом у объекта моих желаний.
Я немного нервничаю, и это естественно. Не каждый же день выходишь на охоту на мужчину из своих грез. Да еще на звезду мирового масштаба.
— Yo quiero pasar esa noche contigo! («Я хочу провести эту ночь с тобой!» — исп.) — собравшись с духом, выдаю я. Это моя домашняя заготовка.
Если выбирать между плохим романом и чистой совестью, я выбираю чистую совесть. Но тут роман обещает стать незабываемым.
— Трабахар! — грозно заявляет Энрике.
Это слово я знаю. Это ничего страшного. Trabajar — это работать.
Насколько я понимаю, сейчас он оттрабахарит свой рабочий день, и у нас будет любовь.