Но выбираю для себя другую жизнь. Этот год был нашим, только нашим, но всему приходит конец. Ты не можешь поставить точку, а я нашла внутри себя силы, чтобы всё это закончить.
Еще раз прости. Не могу больше терпеть такую жизнь, не могу терпеть твою работу, не могу терпеть перестрелок и оружие в доме.
Демьян, прошу тебя, оставайся со своей работой, оставайся со всем этим, но не втягивай меня.
Умоляю, если сможешь прости.
Нахожу это ебаное письмо, когда возвращаюсь ночью домой. На столе на кухне, а на письме наше фото. На обратной стороне подпись «мы навеки влюблены».
Ничего пока не могу сообразить, раз за разом перечитываю письмо. Швыряю этот листок и иду в комнату, Киры нет, но все вещи на месте.
В квартире ее нигде нет, тишина. Давящая, угнетающая, пронзающая тишина. Шок сменяется злостью и агрессией.
Не помню как, но разнес пол хаты, будто торнадо прошел.
Звоню Кире, но телефон недоступен.
– Сука!
Набираю Андрею, знаю, что поздно, но друг быстро поднимает трубку.
– Что случилось? - Андрей всегда наготове.
– Кира съебалась, - рычу в трубку. - надо пробить, где ее телефон, куда могла свалить?
– Блять... - устало протягивает друг. - Приезжай в офис, сейчас пацанов подтяну. - киваю, непонятно зачем, видимо, самому себе.
Собираю себя по кусочкам. Когда найду её, мало ей не покажется. Нихрена себе я доверял ей, без охраны ходила спокойно, куда только хотела, ни слова не говорил, понимал, что Кире это нужно, а она свинтила, у меня из под носа!
Злость снова кроет. Пока еду в офис, часть своих людей отправляю в квартиру ее родителей, чтобы узнали, что да как. У всех задача одна, найти, из под земли достать.
Хожу из стороны в сторону, пока жду результатов от айтишников Андрея. Друг всё это время сидит рядом со мной.
– Демьян, - обращается ко мне. - найдем, вернешь ее, не переживай. - сжимаю кулаки.
Меня накрывает пеленой от одной только мысли, что она решилась на такую хуйню. Свободы чухнула и свалила в закат. Класс. Когда верну, Кира забудет, что такое свобода.
– Да ей пиздец. - отвечаю другу, на что он тяжело вздыхает.
Айтишники ничего не нашли. Сказали, что и след простыл. Последний сигнал на заправке, по пути в аэропорт. В доме родителей пусто, вещи оставили, уезжали впопыхах. Они хотели, чтобы мы расстались, пытались Киру забрать, но она сама не хотела уходить. Видимо, сбежали они все вместе. Отлично.
А дальше начались худшие дни. Голова здраво не мыслит, всю работу выполняю машинально, у самого голова забита поисками моей беглянки. Почти не сплю, терзаю айтишников, чтобы продолжали искать, важна любая зацепка.
Так проходили месяцы, так прошел год.
Кристина уже просит перестать ее искать. Я сначала думал, что подруга может быть в курсе, но моя Кира не тупая, не стала бы ничего говорить ей. Крис и сама переживает, ничего о ней не зная.
Не могу поверить, что она сбежала только с помощью родителей. Так покрываться от меня невозможно. Значит, есть еще и второй элемент в этой задачке, но кто мог рискнуть?
На второй год, я чувствую, что просто схожу с ума. Пытался анализировать, для каких целей ищу свою девочку? Урок преподать или потому что люблю? Каждый день просыпался с этим вопросом. Цель.
Любовь.
Больная, безумная, страстная.
Я невозможно тоскую без нее, будто не живу. Она где-то есть, но не в поле моего зрения и эта мысль сводит меня с ума. Я до безумия ею одержим.
Хочу потрогать её. Хочу вдохнуть запах её волос. Хочу глаза увидеть.
По истечению трех лет мы наконец-то смогли вычислить, кто им помогал. Кирилл, пацан, который на меня работает. Жалко ему стало, помог с документами, помог смыться заграницу. Его пытали долго и он назвал страну, дал адрес и её новое имя.
Диана Каиро.
По пути в самолет, я листал отчет о её жизни. Университет окончила, работу нашла. И жениха, блять.
Егор Ратас.
На него тоже отчет имеется.
Пацан родился в семье учителей, мать русская, отец родом из Эстонии. Сам окончил экономический, сейчас трудится экономистом в небольшой компании.
Познакомились год назад. Пока я там волосы на себе рвал, она пацана себе нашла, класс. И свадьба у них через неделю. Ничего, свадьбе случиться не позволю, потерплю недельку, заберу Киру и верну домой.
Когда в Эстонию прилетел, сразу нашел дом, наблюдал за Кирой издалека. Изменилась, повзрослела. И хмырь этот рядом, сидят на веранде в обнимку, она улыбается. Впервые боль чувствую. От ревности всё сдавливает.
Всю неделю наблюдал со стороны, а потом вернул себе. Успокоиться смог только тогда, когда Кира уже в квартире была. Главное, что теперь она рядом. Все три года без неё позади.