Несколько раз в своей жизни понял, что значит умирать. В первый раз — когда стоял на могиле матери, второй — на могиле отца. Тогда, когда казалось, что жизнь действительно окончена. Никакой радости, осталось только бороться за физическую жизнь. И я жил во тьме несколько лет, пока не увидел её глаза. Глаза моей супруги. Кира стала смыслом жизни, кислородом, светом. С ней я почувствовал любовь, тепло. Третий раз я умер, когда она ушла, наступили темные времена.
И жизнь полностью изменилась, когда Кира вернулась. Изменилось мышление, изменилось понятие ценностей, появилось желание навсегда покончить с криминалом, на котором была завязана вся моя жизнь. Захотелось подарить жене уверенность в браке и жизни, спокойную жизнь, о которой она мечтала.
И я почти сделал это.
Но сейчас, четвертый раз, когда я умираю. Лежу с пулей в груди на операционном столе. Смотрю на себя со стороны, хочу рвать и метать, потому что не смог сдержать обещание, данное супруге. Обещал, что со мной в порядке всё будет. Солгал.
Врачи борются за мою жизнь, приборы громко пищат, много врачей, мой друг Андрей, с тревогой стоит за дверью операционной.
Странное чувство холода проходится по телу. Ощущать смерть страшно. Будто она совсем близко.
Пытаюсь прокрутить последний момент своей жизни.
Стенка на стенку, в далеком пустыре. Сейчас всё закончится, умру либо я, либо он. Или мы оба. Я не позволю моей жене жить в мире, где есть этот ублюдок.
– Дёма, давай это закончим! - уверенно произносит Миронов. - Ты можешь жить, но отдай мне территории. Я не остановлюсь, пока не получу их. Уже родители твои сдохли, ты ведь не хочешь такой же участи для своей жёнушки? - поганый оскал красуется на его лице.
Жену я не видел уже месяц, и уже неделю не слышал её голос.
– Ты ведь видишь количественное преимущество, - отвечаю ему. - тебя не оставят живым.
Этот разговор абсолютно бесполезный. Я не вижу в нём никакого смысла, хочется поскорее с этим покончить и вернуться к жене.
Поднимаю руку вверх, этот момент был отточен ребятами. Пятеро сразу прикрывают меня, остальные парни открывают огонь.
Такая перестрелка с Мироновым была только после смерти мамы. Отец тогда в ярости был, собрал людей и без раздумий пошел стрелять. Не получилось с ним покончить. Но у меня получится.
Уберу главную проблему города. Уберу проблему моей семьи. От него ничего не останется.
Достаю оружие и помогаю парням, стреляю без разбора, с огнем в глазах уничтожаю каждого, кто является прихвастнем Ярика. Ублюдки не сдаются, даже в тот момент, когда из строя выведена большая часть их людей. Он точно не ожидал, что со мной будет столько людей. Радует, что никто из людей Сэма или Джузеппе не пострадал пока. Ребята настоящие спецы.
Неожиданно чувствую острую боль во всём теле и падаю вниз. Крепко сжимаю пистолет в руке. Смотрю прямо на человека, который сегодня должен умереть. Мои парни открывают прямой огонь прямо по Ярику. Своими глазами вижу как он превращается в ничто. Хоть это радует.
– Дёма! - где-то отдаленно слышу голос Андрея. - Не спать! - друг пытается привести в чувства, а я стараюсь не двигаться, чтобы было не так больно дышать. Андрей действует оперативно, не смотря на эмоции. Старается сделать жгут. - Всё норм будет, понял? - жестко спрашивает друг.
– Жестко там? - чувствую, что пуля где-то в районе груди, может ниже. Андрей кривится, оценивая ситуацию.
– Нормально всё, в больницу отвезем, заштопают. - друг кивает ребятам, чтобы меня аккуратно подняли, пока остальные стреляются с выжившими. - Справитесь? - обращается к кому-то, затем кивает и пацаны меня поднимают.
Глаза закрываются, сил нет держать их открытыми, пока друг пытается вести со мной беседу.
– Мне Кира твоя пиздюлей даст, если ты откинешься. Потом тебя воскресит и добавит, так что давай тут не кисни. - как бы он не старался держаться, я чувствую, что его колбасит от паники.
– Кира моя, - вспоминаю любимую. - да, она всем нам пиздюлей даст. - хмыкнул. - Зато урод этот сдох. Папа мой ему добавит на том свете. - улыбка застывает на моём лице.
Старался не заснуть, но вырубился, периодически просыпаясь и замечая, что меняется вид за окном. В последний раз глаза открыл, когда меня осматривал врач.
– Зрачки плохо реагируют на свет, - чужие голоса доносятся до меня, но в сознание не прихожу. - в операционную.
Словно в бреду иногда прихожу в себя, слышу, как разрезают футболку, яркий свет лампы в операционной режет глаза. Мельком вижу шприц, что-то вводят, мелькают капельницы и я полностью отключаюсь.
Странно наблюдать за своей смертью со стороны, хотелось бы запомнить этот момент, чтобы начать ценить жизнь еще сильнее. Но чувствую, что происходит что-то плохое. Приборы пищат еще громче, а врачи суетятся сильнее.