Он сбросил с себя одежды и подошел к постели. Англичанка всхлипывала. Что ж, маленькая арабка тоже хныкала, но сребреник успокоил ее.
— Вы будете счастливы вернуться в Англию, Мэри. — Это была еще одна серебряная монета, которую он предлагал.
Она возымела действие. Мэри перестала плакать и легла на спину, раздвинув ноги. Она ему не сопротивлялась.
— Я буду счастлива вернуться в Англию, Рори Махаунд, но это не помешает мне ненавидеть вас. Ох, какой же вы дурак! Вы могли бы обладать всем, чем захотите, и любовью тоже. Но вы дурак, как все мужчины. Мысли ваши не в голове, а вот где, — она скользнула взглядом вниз по нему и вздрогнула от увиденного.
Он опустился на нее, и неумело она подстроилась своим телом под него.
— Вы почти убедили меня, — успел он сказать, прежде чем она завизжала.
Но после того, как все было кончено, она поцеловала его, и он был удивлен теплотой ее поцелуя.
Глава XXII
Рори добился своей цели с английской Мэри. Теперь, когда его мужское тщеславие было удовлетворено, он вспоминал об этом как о чрезвычайно невдохновенном исполнении. Никто из них не получил удовольствия от этого, хотя вздохи и ахи Мэри под конец слегка удивили Рори. Он почувствовал, что, как только огонь страсти растопит лед ее страха, она станет такой же чувственной, как и натренированные женщины из гарема. Поэтому сам он намеренно задержал собственную кульминацию, пока она не достигнет своей. Правда, тогда ему казалось занятным возбуждать ее, но после того, как все было кончено, он решил, что гораздо приятнее, когда женщина возбуждает его, а не наоборот. Он вынужден был признать, что желал кого-то гораздо более примитивного и раскрепощенного, чем эта английская девушка, несмотря на ее последний поцелуй.
Рори не забыл про свое обещание. Он вернет ее в Англию, и в этом вопросе он был уверен, что сможет рассчитывать на Бабу. Не забыла и она про свое обещание ему. Она продолжала ненавидеть его за насилие, несмотря на тот факт, что она получила удовольствие. Он перевел ее в свой гарем, позволив ей даже роскошь — иметь собственные апартаменты, те, которые были предназначены для его главной жены. Каждый вечер он вызывал ее к себе в комнату, больше из-за того, что ему хотелось поговорить по-английски, и хотя во время встречи они сначала вели себя настороженно-нейтрально, в конце визита они ругались, на чем свет стоит. Она обвиняла его во всех смертных грехах, и ему часто казалось, что она действовала скорее как ревнивая жена, чем как смертельный враг, потому что ее, видимо, возмущали его короткие любовные связи с другими женщинами гарема. Она обвиняла его не в чем ином, как в распутстве, безделье и в пристрастии к всевозможным извращениям. Так они могли ругаться и пререкаться до тех пор, пока он не терял терпения и не ударял ее, после чего она в него плевалась. Затем он начинал угрожать ей, что пошлет вместе с караваном в Тимбукту, она же парировала тем, что говорила, пусть он только посмеет, и каждый из них знал, что в конечном итоге он смягчится и отошлет ее к себе в комнату, подталкивая к дверям. Оба понимали, что были связаны чем-то таким, что никакие оскорбления и угрозы не способны разорвать.
Как-то вечером после особенно яростной свары Рори позвал Млику, приказав посадить Мэри в крохотную камеру с решетками, имевшуюся в гареме, куда время от времени сажали непокорных. Оттуда она прямым ходом направится в Тимбукту. Именно Млика, у которого знания английского постепенно пополнялись, вмешался на этот раз, впервые осмелившись не подчиниться воле и приказам господина. Он действовал как посредник и объяснил им обоим, насколько легче и приятнее была бы для них жизнь, если бы они смогли договориться о каком-нибудь нейтралитете, который дал бы им радость от общения друг с другом и восстановил бы мир и спокойствие. Мэри согласилась первой и представила собственные аргументы в дополнение к словам Млики, чтобы убедить Рори, который в конце концов дал слово стать сдержаннее. С тех пор постепенно они стали привыкать друг к другу и получать удовольствие от общения.
Несмотря на ревность к Альмере, Мэри начала обучать ее английскому, и вскоре это стало традицией — проводить несколько часов каждый вечер в компании Рори, Млики и Альмеры, обсуждая прошедший день за стаканом горячего чая с мятой.