— Говорил же вам, что я хороший капитан, Рори. Теперь докажу это.
— Ваш первый помощник, Джихью, еще раз как его зовут?
— Дженкинс.
— Да, что вы думаете о нем?
— Хороший человек, Рори. Ну, сначала не хотел служить у меня под началом, говоря, что никогда не исполнял приказы вонючего полукровки. Но потом взялся за ум. Всегда неразговорчив, недружелюбен, но исполнителен; да, сэр, исполнителен.
— Не сомневаюсь в этом, но мне показалось, что я ему почему-то не понравился.
— Да, Дженкинс всегда такой. Угрюмый малый, ни с кем не бывает приветлив. — Джихью уставился на Рори, качая головой, придавая тем самым больше веса своим словам. — Его шурин — один из владельцев «Джуно».
— Которое было застраховано. И еще были трое, которые не произвели на меня благоприятного впечатления. Одно имя я помню. Карвер. И еще двое. У одного вытатуирован орел на груди, а другой — молодой и довольно симпатичный парень с длинными черными волосами до плеч. Что вы думаете о них?
— Карвер — хороший парень, способный моряк. Пленение и тюрьма сильно подействовали на него, потому что у него больная жена дома. Тот, что с татуировкой, — Барни, мне мало знаком, это мое первое плавание с ним. Он баковый адвокат, если вообще так можно выразиться. Длинноволосый парень — это португалец из Кейо-Кода по имени Барбоса. Почему вы интересуетесь этой троицей?
— Только эти трое не смотрели мне прямо в глаза, когда выходили вперед и называли свои имена.
— С Барбосой все в порядке, — засмеялся Тим. — Он смотрел на меня, а не на тебя, вот и все. У нас с ним знакомство завязалось. Всю жизнь я был матросом, Рори, и всегда верил в… — он замешкался на мгновение и подмигнул Рори, — в «связи», скажем так. Плавание-то будет долгим, так ведь. Нехорошо сходиться с членами команды.
— Тим. Времена изменились. Теперь ты совладелец корабля. Шканцы с баком не могут быть запанибрата.
— Извини, Рори. — Тим был сдержан. — Это мое первое плавание на шканцах, ты же знаешь. На баке я как дома, а Маноэль, ну, этот португалец, и я уже подружились.
— Ладно, буду закрывать на это глаза, Тим.
— Тебе не о чем беспокоиться, Рори. — Джихью уловил замешательство Тима и постарался переменить тему разговора. — С этими матросами все в порядке. У меня никогда не было трудностей ни с одним из них. Карвер был со мной во всех трех плаваниях. Я знаю его. У Барбосы длинные волосы и губки слишком алые, но он хороший парень, несмотря на свою внешность. Это мое первое плавание с Барнсом, и для меня он человек неизвестный, но у меня никогда не было затруднений. Мы все рады покинуть Марокко и вновь ощутить палубу под ногами.
— За Маноэля ручаюсь, — тут же взял под свою защиту португальца Тим.
— Будем надеяться. — Рори пододвинул свой стул к длинному столу. — Сдается мне, раз негритосов покормили, то мне тоже пора подкрепиться. Кроме чашки кофе, которую дал мне Млика, я ничего не ел уже два дня. Умираю с голода.
— Тогда ешь, Рори. — Джихью пересек комнату, чтобы дернуть за шнурок колокольчика. — Свежего мяса у нас больше не будет до Фуншала.
Глава XXVII
Ничего, кроме ностальгии, не омрачало славные дни голубого неба, голубого океана и ярчайшего солнечного света, пока «Шайтан» спешил под постоянным и попутным ветром, оставляя за собой мили между Африкой и Мадейрой. День сменялся днем, с белыми брызгами пены, клубящимися под золоченым трезубцем носовой скульптуры, и Рори расслабился в чисто мужской атмосфере корабля.
Но Боже, как ему не хватало гарема! Ночи пурпурных теней и мягких теплых восприимчивых тел подле него; прикосновения рук и губ Альмеры — вот чего не хватало его телу, но, кроме физического желания, он испытывал еще более сильное чувство. Он тосковал по самой Альмере. Она всегда присутствовала в его мыслях, вычеркивая из памяти все безымянные тела, попадавшие на мгновение в объятия. К этому чувству добавлялась ностальгия: тоска по просторному глинобитному дворцу в Сааксе. Да, ему так всех не хватало. Помогала активная работа. Утром, когда пробивало шесть склянок, он уже был на ногах и делил дружеский завтрак с Джихью, Тимом и хмурым мистером Дженкинсом (Рори так и не выучил его имени). После завтрака, сопровождаемый Тимом и Мликой, он спускался по большому люку посередине корабля в невольничьи помещения. Открытые иллюминаторы по обоим бортам наполняли полутьму трюмов свежим солоноватым бризом, и людям, находившимся там, было не так уж плохо. Мысли их были об обещанных Елисейских полях. Скоро они прибудут туда.